Если вы хотите меня поддержать:
Я – автор на Литрес.
Я – чтец на Литрес.
Моя банка счастья.
Мой аккаунт в tiktok
__________
Яйцу, вероятно, трудно превратиться в птицу; однако ему несравненно труднее научиться летать, оставаясь яйцом. Мы с вами подобны яйцу. Но мы не можем бесконечно оставаться обыкновенным, порядочным яйцом. Либо мы вылупимся из него, либо оно испортится.
Клайв Стейплз Льюис
У Гомера Калипсо говорила вообще о другом: «Если бы ты знал, сколько страданий тебе ещё предстоит пережить до возвращения домой, ты остался бы здесь со мной и стал бессмертным».
То есть у Гомера главный выбор Одиссея между бессмертием и возвращением домой. У Нолана – между контролем и принятием. Это самая интересная сценарная правка во всем фильме. Принятие – и есть возвращение «домой».
Калипсо говорит, а современная психология неожиданно кивает. Потому что последние десятилетия психология пришла к довольно неудобному выводу:
Мы страдаем не только из-за боли. Очень часто мы страдаем из-за попытки не испытывать боль. Чем сильнее человек пытается контролировать мысли, эмоции, прошлое, будущее или других людей, тем выше вероятность застрять в тревоге, бесконечной рефлексии и ощущении, что жизнь всё время происходит «не так». Постепенно жизнь превращается в бесконечный аудит самого себя. И скуку.
Вместо любопытства – контроль. Вместо выбора – проверка. Вместо жизни – бесконечная внутренняя ревизия. Именно поэтому одним из центральных понятий терапии принятия и ответственности (ACT) стала психологическая гибкость.
Не победить шторм. Не сделать вид, что его нет. Не научиться идеально им управлять. А перестать воевать с тем, что уже нельзя изменить, и направить силы туда, где выбор всё ещё остаётся.
Калипсо не предлагает Одиссею сдаться. Она предлагает перестать бороться с самой реальностью.
Парадокс в том, что принятие не есть противоположность действию, а – условие действия. Пока вся энергия уходит на борьбу с несвершившимся, её уже не остаётся на жизнь.
В психологии это называют ригидностью, когда почти вся психическая энергия уходит не на жизнь, а на попытку сделать её безопасной и предсказуемой.
ACT предлагает почти противоположную идею. Свобода начинается не тогда, когда ты наконец всё контролируешь. А тогда, когда перестаёшь требовать от себя невозможного.
Можно ошибиться. Можно оказаться неправым. Можно не соответствовать чужому и даже своему сценарию. Можно испытывать страх. И всё равно сделать шаг. Вот это и есть тот самый прыжок веры. Не прыжок в неизвестность. Прыжок из жизни, построенной вокруг контроля, – в жизнь, построенную вокруг выбора. Калипсо говорит: «Отпусти контроль. И живи». Ох уж эти пафосные боги!
Вечером вчера Димка разозлился, что у него на столе опять пудру оставили. Написал в чате, что в следующий раз спрячет.
Значит, ночники будут искать и нервничать.
Я зачем-то влезла. И потянулась история...
Но сначала я ночь спала. Рискнула и оставила на ночь открытыми окна. А в четыре утра грянул гром, гроза, на нас обрушился ливень. Разбудилась, встала, посмотрела за окно, немножко испугалась и дальше спать.
И утром решила в паспортный стол не ехать, потому что всё за окном мокрое и грязное, а значит – на дачу только вечером, а значит – день в моём распоряжении. И определила на день три дела. И записала их в планер, чтобы не грузить голову запоминанием.
И первым делом сделала уборку. Очень быстро и везде.
Тренировалась. Одновременно стирала.
Позавтракала и села писать.
В то же время и Ленок мне писать начала.
По делу. Но грубо и безграмотно.
Ошибки, опечатки. Меня это бесит всё ужасно.
Но ведь по делу. Всё по делу. Не поспоришь. Меня, действительно, никто не спрашивал.
Я потом несколько раз за день возвращалась мыслями к этой истории. Понимаю, что очень много жизни трачу на эти отвлечения. А надо...
Как у Нолана - это ещё и в сроки, быстро, в соответствии с планом.
Я поэтому свой весь план выполнила. И поехала на вокзал, чтобы ехать на дачу. Мне всегда тяжело возвращаться оттуда, но я всегда еду. И всякий раз думаю, что вернусь по-другому. В этот раз я уже запланировала, что поеду рано утром и в 11:00 буду дома. Для дела.
В электричке на Петришки напротив мужчина сидел с детками Ваней и Леной, и мальчик смотрел на меня с такой доброй улыбкой, как будто я не возмутила сегодня Лену до глубины души.
И ещё я думаю, что Лена потратила гораздо больше нервов возмущаясь, чем я переживая.
