Если вы хотите меня поддержать:
Я – автор на Литрес.
Я – чтец на Литрес.
__________
Была жажда жизни, а ему казалось, что это хочется выпить — и он выпил вина.
Антон Чехов, из записных книжек
Утро началось с того, что у нас не стало горячей воды. Я помылась как-то холодной, оделась и пошла на ресепшн. Записывая аудио свои и менеджера и переводя их в Googl'e, объяснила проблему и поняла суть ответов: пока никто не решит, но к нашему возвращению вода должна быть.
Лена нагрела себе воды в чайнике и развела её в бутылке из-под минералки. Чайника хватило на две бутылки. Жить можно.
Первым делом мы сходили в продуктовый за водой и беконом в дорогу, наученные Германией, посмотрели, что завтра магазин тоже работает. Вышли - а на бульваре рыночек.
Весь бульвар в палатках. И там всё от развалов барахла до прекрасных цветов, каких я не видела никогда. Парижа, худенькие и хорошо одетые, в остроносых туфлях с сумочками на колёсиках шустрили туда. Нам тоже хотелось, но мы решили, что завтра рынок тоже работает и пошли в другую сторону.
Пустой, тихий, с поющими птицами и крышесносными ароматами из пекарен Париж был такой, что я его простила. Я подумала, может, и было вчера это раздражение и недовольство от того, что мы пять часов провели наверное в одном из самых туристических мест мира.
 |
| Паштет Prunier |
В Париже мы не завтракали, поэтому в Реймсе зашли в первый продуктовый в центре, взяли упаковку традиционного шампанского паштета Prunier (160 граммов, напоминает сальтисон, нежный, цвета орехов), брезаолы, корзиночку с сыром Сен-Марселлен, маленькую упаковочку с крышкой 12-процентных сливок, они были густые, как сметана), оливки и широкий невысокий багетик. Всё это нам обошлось в 21 евро с копейками. Всё это мы съели под солнышком на лавке у Hôtel de ville, наблюдая свадьбу.
Молодая афроамериканка выходила замуж за крошечного седенького мужчинку. Сначала мы подумали, что он отец жениха, а жених был в стороне почему-то, в синем костюме, без галстука и без настроения, руки крепко сложены на груди. Так вот мы подумали, что это жених, и сидели придумывали, почему он без настроения. А тут невеста взяла за руку дядечку, про которого мы думали, что он отец жениха.
- Да нет... Да не может быть...
Тут они осматриваются, выбирают свободную лавочку, идут туда, усаживаются (невеста вообще не напрягается, что у неё там с платьем, что за лавочка, на которую она сейчас сядет), целуются...
Потом достали оба телефоны, что-то друг дружке показывали.
Остальная свадьба, кроме "жениха", который на самом деле был, скорее всего, сыном жениха, была представлена несколькими крупными, шумными и пёстрыми афроамериканками. У них были длинные юбки, каблуки, цветы в волосах. Все они были очень рады. Ходили хозяйками по площади, хохотали, сохраняя в то же время торжественность момента. В конце концов сын жениха усадил их в машину и уехали все. Кроме молодых.
Мы, наевшись, сходили на кофе в Moklair. Кофе там отличный, мы взяли эспрессо, флэт и воронку (у них в карте она называется Filter), сели за столичек сразу на выходе справа от двери и тут же выглянуло солнце и стало жарко. Я разделась до футболки и уже не надевала лонгслив до самого Парижа.
Город был тихий, мало машин, мало прохожих, но все почти были с собаками и все почти собаки шли к нам, чтобы их погладили. Все собаки во Франции без намордников, ни одну в наморднике не видела.
После кофе мы пошли искать туалет (в кофейне нет туалета). Туалет мы нашли, конечно, в Макдональдсе. Он работал без всякого кода, был жутко грязный, но он был.
Теперь, когда все базовые потребности были удовлетворены, мы пошли в собор. Поехали, ходить мы уже устали. Пришли на остановку, ждали-ждали автобуса, он опаздывал, а потом приехал крошечка. Пытаемся оплатить проезд (в Реймсе достаточно приложить банковскую карту, МТБанк, Альфа, Приор работают) - оплата не проходит. Водитель нам что-то сказал, мы не поняли. Единственный пассажир, высокий худой афроамериканец, встал со своего места, вытянулся вперёд, протянул вперёд длинную свою руку с картой в ней и продемонстрировал нам, что аппарат не работает. После этого мы сели и спокойно доехали до собора.
Утром в Париже история была похожая: водитель сказал нам, что у него нельзя купить билет, как мы делали это в прошлом году. То ли нельзя было в этом конкретном случае, то ли уже вообще эту практику отменили. Не знаю. Факт - мы сели и поехали, а никто ничего не имел против. В Берлине, например, когда я покупала билет у водителя автобуса (сейчас за такой билет расплатиться можно только безналично) и у меня не прошла оплата с карты, водитель сказал мне: "Вы не можете ехать, вы обязаны выйти на следующей остановке".
Собор - он тоже Нотр Дам - и базилика поражают красотой и настоящестью. Они старые, холодные и такие настоящие, что с катастрофической лёгкостью представляется, какими они были и триста, и шестьсот лет назад. У некоторых скульптур снаружи собора ветрами стёрты лица, но это и близко не влияет. Как будто он говорит: "Ну и что, я всё равно такой же, даже без лица".
Собор большой, но город тесный, поэтому собор не очень заметен. Мы вышли к нему случайно, когда ещё к нему не шли. Увидели в арке дерево с белыми цветами, такими крупными, что решили проверить, настоящие ли они. Перебежали улицу (здесь все бегают и вообще редко ходят на разрешающий свет, поэтому трамваи постоянно сигналят, а сигнал у них повторяет звон соборных колоколов, в общем в центре Реймса всегда звенят колокола), вошли в арку и тут же на нас надвинулся собор. От неожиданности и красоты перехватывается дыхание.
Оно перехватилось снова, когда в соборе мы увидели витражи Шагала.
Мы про них не знали. Они божественные. В описании создания витражей Шагал назван французским художником русского происхождения родом из маленькой беларусской деревни Витебск.
Сейчас я понимаю, что настоящесть храмов чувствуется, потому что в них мало туристов. В Реймсе туристов очень мало. И при этом все они в центре, в магазинах шампанских.
Мы пробивались там среди их толпы на пути обратно. Лена пошла по своим делам, а я - в магазин за минералкой. И по пути увидела небольшую церковку Église Saint-Jacques. Я зашла в неё и как только я зашла, заиграл орган.
Наверное, органист, репетировал. Он играл тихо, хорошо было слышно, как стучат педали, раздуваются меха, но звук всё равно был прекрасен.
Слева у будочки люди сидели в очереди на исповедь. И ко мне мужчина подошёл, спросил, не в очереди ли я. Французы принимают меня за свою, но как только я что-нибудь скажу, даже короткое и простое, тут же переходят на английский или немецкий.
Вчера в Boullion'e я сказала ici. Только одно это слово. В нём нет ни французского "р", ни прононсов, всего три звука, нет - тут же: ду ю спик инглиш?
Сегодня в магазине, где покупала воду спросила: "ОК?" По-французски очень легко: О-Ке. Нет, всё равно по-английски продавец мне ответила.
Мне понравился Реймс. Он маленький, очень современный на окраинах, а все старые здания и части сооружений, в современное легко вписаны.
Чего стоит возможность оплатить проезд в общественном транспорте, просто приложив банковскую карту. Почему не сделать так во всех городах? Зачем эти бумажные билеты или пластик, на который нужно закачивать поездки?..
Я запомнила ещё доставщика еды, который под жарким солнцем стоял у мотоцикла во всём своём экипе, увенчанный шлемом, и стирал монеткой защитный слой с лотерейного билета, бережно уложенного на сиденье.
Перед сном мы выпили настоящего шампанского. Маленькая бутылка обошлась нам в 23 евро.