Если вы хотите меня поддержать:
Я – автор на Литрес.
Я – чтец на Литрес.
Моя банка счастья.
__________
Людей, которые много ездили, я узнаю сразу из тысячи. Скитания очищают, переплетают встречи, века, книги и любовь. Они роднят нас с небом. Горячий песок чужих берегов оставляет глубокие следы на ладонях, тёплые волны смывают вязкую слизь повседневной жизни.
Константин Паустовский
Эпиграф к этому посту – продолжение цитаты к посту от 4 марта.
Я решила их так разделить, разделить абзацы: первый – к началу моего очередного весеннего скитания; второй (почти весь) – к финалу.
Возвращение из дома домой сегодня началось в три часа утра, потому что в семь у нас уже был вылет в Вильнюс.
Мы переживали насчёт транспорта, высматривали первый 164-й автобус заранее. Первый автобус едет мимо нашей остановки в 4:21. И когда в 4:10 мы вышли на улицу, Берлин уже жил вовсю: ездили машины, ходили люди. И вообще потом выяснилось, что общественный транспорт в Берлине ходит всю ночь. Мне кажется, я уже это знала, просто забыла.
В аэропорту мы сидели на лавочке-качельке почти до последнего, а потом увидели, что наш гейт – 4-й. И до него очень далеко, и мы бежали. А когда добежали, гейт почему-то поменялся на табло с 4-го на 34-й и мы опять бежали в обратную сторону. Успели, примчались за две минуты до закрытия ворот. Были и пассажиры после нас.
В Вильнюсе сдали сумки в автоматическую камеру и пошли завтракать. Хотели в Kitchen, но у них был ремонт однодневный и мы пошли в Etno dvaras, я всегда (хоть и редко у них бываю) беру у них кровянку с соусом из сметаны со шкварками. И кофе.
На автобус мы тоже почти бежали. Это вильнюсский вайб: кажется, что далеко, но на самом деле близко.
Автобус уже стоял на платформе. Оказался двухэтажный, мы удивились. Багажник был высоко, я решила, что водитель поможет мне поставить туда сумку, но он сказал:
– А чего вы ждёте? Ставьте сами!
Но шёл ко мне.
– О! А я думала, что беларусские мужчины всегда женщинам помогают.
– Ага! Я вчера одной такой помог. У неё вот такая (показал рукой в два раза выше нашей) сумка и ещё и полная банок с закатками. А сама калека. Представляете?
Он всё-таки помог мне поставить сумку.
Поехали.
Автобус был пустой на треть. Хотя когда я покупала билеты (месяца два назад), свободных было всего три-четыре.
– Уважаемые пассажиры! – на чистом русском в микрофон уверенным голосом, – Граница будет через час примерно, там можно будет сходить в туалет, до проверки, но в автобусе туалет тоже работает.
Ого! Впервые в моей жизни беларусский автобус, в котором работает туалет.
Литовскую прошли быстро, но на нашей задержались из-за пассажирки, которая везла прах.
И только там, пока мы ждали эту женщину, греясь на холодном солнышке и дивясь на богатый ещё снег в лесах, окружавших Каменный Лог, я вдруг увидела, что номера у автобуса литовские.
– Вы что, литовцы? – спрашиваю у водителя.
– Да.
– Так а чего не сказали ничего, когда я вас беларусским мужчиной назвала?
– Так а я беларус. Вот, фамилию мою видите? – и он показал беларусскую фамилию, вышитую на жилете буквами литовского алфавита. – Я с семи лет в Вильнюсе живу.
Дальше мы, наверное, с полчаса разговаривали про языки: литовский, беларусский, русский. Я поделилась, что литовский пыталась учить, но вообще не справилась. А он меня разубеждал:
– Да что вы! Он совсем несложный. Чёткий, выстроенный. Падежей много. Порядок слов свободный. Как в русском.
Я как будто с филологом поговорила.
Домой опоздали часа на полтора.
Я прошлась до электрички на Институт, через Green в City Mall'е (дома же вообще ничего из еды не было, а с собой я везла только начатую пачку сливочного масла. Бретонского. Естественно, солёного.
Эта пачка путешествовала со мной с Марселя.
Туалетную бумагу, позаимствованную на железнодорожном вокзале, я привезла домой. Она тоже с нами спутешествовала.
Окончание цитаты будет эпиграфом завтра.
