уже было не так страшно

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Никогда нет нужды волноваться или беспокоить свою душу о вещах, которые ты не можешь контролировать. Эти вещи не просят, чтобы ты их судил. Оставь их в покое.

Марк Аврелий

Я, расхламляющая квартиру, купила сегодня мяч для пилатеса. И мячики мфр.

«Где, когда – не знаем сами, только главный свой экзамен постараемся мы сдать наверняка»... Эти строчки из песенки, которую мы пели в школьном хоре, я запомнила очень хорошо. Они мне в душу запали. Потому что я за экзамены всегда очень переживала, понимая в то же время, что «главный экзамен» – это совсем не про школу.

И вот жизнь подкинула мне очередной такой главный экзамен. Я просто работаю. Я работаю хорошо, но просто. Да, и я бы хотела так и работать, с одной стороны. До пенсии.

Но какая-то сила во мне открывает мой рот и рот этот говорит: «Я хочу учиться на тестовода».

И вот мне надо научить своего ребёнка работать вместо меня.

И я её учу.

Хорошо, что нас никто не учил. Потому что мы научились сами. И можем теперь учить других. Тому, как надо делать на самом деле. Быстро, просто и понятно.

8381, или Кончилось начало

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Это утро, радость эта,

Эта мощь и дня и света,

Этот синий свод,

Этот крик и вереницы,

Эти стаи, эти птицы,

Этот говор вод,

Эти ивы и берёзы,

Эти капли – эти слёзы,

Этот пух – не лист,

Эти горы, эти долы,

Эти мошки, эти пчёлы,

Этот зык и свист,

Эти зори без затменья,

Этот вздох ночной селенья,

Эта ночь без сна,

Эта мгла и жар постели,

Эта дробь и эти трели,

Это всё – весна.

Афанасий Фет

– Ёжик? – спросила я соседа Святослава, который снимал кого-то в траве у опорного пункта вчера вечером, когда я шла домой с автобуса.

– Выдра, – сказал Святослав. – Наверное, живёт на озере...

А сама я, когда шла на автобус вчера днём, видела лягушку. Такая красавица! Золотого цвета.

Прыгала, и кошка к ней бежала – охотиться. Но понюхала и пошла.

А вчера утром, когда вешала бельё на улице после стирки, в лесу стучал дятел. Громко и часто.

Сегодня утром я проснулась поздно. Мне приснился сон, что чинил дом, что-то вбивали в стену в подъезде и из-за этого сдвинулась с места стена в моей квартире. Я не сразу это заметила. Потом заметила, что в детской разошлась крыша, в потолке стало отверстие, приличное такое, жуткое. Этот сон был долгий. Но и он закончился.

Для тренировки нужен был мяч для пилатеса. Я взяла подушку. Но нужен был именно мяч, я немного помучалась, но всё-таки отзанималась. И только потом заказала на WB и мяч, и мячики для мфр (беларусы стали делать), и резинки, и эспандер. И себе, и Лене. И только гантели я не покупаю. Пользуюсь бутылками из-под минералки, наполняю их водой.

Работала над «Стариком» и мне всё не нравится. Но я работала.

А вечером пошёл дождь.

Дождя не было давно. Последний дождь перед сегодняшним был в Лионе.

Когда вечером идёт дождь – очень хочется быть дома.

Озера у нас нет. Есть пруд. Именно там выдры и живут. Я их видела и чуяла: от них пахнет, как от мокрой собаки.

у неё и нет ничего остального

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Возьми лучшее в себе, над ним работай – это в твоей власти. Начни же понимать, кто ты есть, вместо того чтобы рассчитывать, кем ты должен стать.

Франц Кафка

Я подумала сегодня с утра, что мы с Оксанкой очень похожи: мы очень боимся критики. Важно – критики наших действий.

При этом у неё – идеальная семья. Мама, папа, брат. Любящие, дружные. Сейчас выросшие уже дети, со своими детьми, мужьями и жёнами ездят на выходные к родителям: помогать. Везут нужное, делают важное, едят вкусное. Для Оксанки семья – всё. Всё остальное – не важно. Остального и нет.

Это я отвлеклась. А возвращаясь – Оксанка из-за боязни критики старается ничего не делать. Делать как можно меньше. Не делаешь – не за что критиковать. Да, критиковать за то, что ничего не делаешь, значит, не будут. Или эта критика не такая страшная, или не страшная совсем.

А я, в отличие от Оксанки, буду делать. Мне скажут: у тебя не получится – я буду делать. Мне скажут: получилось плохо – я буду делать. Мне как будто надо самоубедиться, что я могу.

Купила билет на детский спектакль в РДБТ.

Перезаписала визит «Мингаза», с учётом нынешнего графика и с учётом графика будущего, если буду всё-таки работать на тестомесе, если у меня получится.

Танька сказала: «Ты продержишься два дня».

с рабочего места на место

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Всё в этом мире – опыт, от скалолазания до чистки туалетов.

Fargo 4

Сегодня у меня была четвёртая смена.

Опять изменяю своему, мною же установленному правилу – не брать дополнительных смен. Ну, или хотя бы не вызываться самой, а только соглашаться на предложения.

Но – я после отпуска, смен мало, зарплата будет маленькая. Лишние рублей триста мне будут очень кстати.

И кстати, это не плохо – изменять свои же правила (если это не вредит никому) в наш век стремительных изменений.

Так вот. Сегодня у меня была четвёртая смена.

И утром по расписанию – функциональная тренировка на ноги (а они самые тяжёлые, энергозатратные). И я думала попроситься приехать на работу часа на два позже. Но решила поднапрячься и не расслабляться. И оттренировалась, и на работу приехала, как обычно. И была вознаграждена: у меня была идеальная, лёгкая смена, как в нестарые добрые времена. Я сделала идеальное ленинградское печенье, побыла у всех на подхвате и рано ушла домой. В начале седьмого была уже дома (в последнее время я в 19:06 только сажусь на поезд).

И вот к теме «побыла у всех на подхвате». Когда я делала идеальное ленинградское печенье (то на столе; то на ленте, когда на столе делили тесто на панеттоне; и то, что меня гоняют с места на место, меня не нервировало совершенно, как бывает только с людьми, у которых баланс в душе), меня вдруг осенило, что, чем больше я умею на работе, тем меньше я работаю.

А умею я очень много.

только работать!

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Как всегда, когда я хочу избавиться от кого-нибудь, кого слушаю через силу, я сделал вид, что со всем согласен.

Альбер Камю, «Посторонний»

Отчего мне хочется сейчас плакать?

От того, что я вчера наводила порядок в холодильнике, а сегодня Катя его перенаводила?

От того, что ганаш – жидкий.

От того, что дети уже такие взрослые.

И всё о том, что – ты не умеешь, ты делаешь не так, ты не справляешься.

Но я ведь и за Лену переживаю, что не справится.

А она сама, вроде, нет.

Что я могу сделать, чтобы так не работать? И зачем, почему так нужна эта вера в меня совершенно чужих людей?

Паштели скоро будут разные.

пять копеек и пять – равно десять

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Вообще маленькие вещи гораздо лучше писать, чем большие: претензий мало, а успех есть.

Антон Чехов, из письма Марии Киселёвой

Занималась немецким и фразы сами выскакивали в голове. Я была в таком потоке странном: быстром; и сама не знала, откуда я столько знаю. Так бывает, когда много читаешь на неродном языке и вдруг само собой начинаешь на нём думать. Но я давно немецкий не практиковала.

Что ещё удивительно – сегодня у меня опять сгорел сливочный.

Ненавижу такие смены – когда тебя бросают вдвоём против полчища начинок.

Справляешься, но как бы ещё так научиться нервы не тратить?

Утром я успела чуточку поработать над новой книгой – «Старик» Горького. Совсем немножечко, минут семь. И была собой очень горда. Хотя проснулась невыспавшаяся, вся какая-то трусливая и зажатая. Заставила себя встать, потому что знала, что, если не встану, изведусь потом от сожалений. А впереди ещё три смены. И что – три смены изводиться? Нет, я лучше изводиться не буду совсем.

И маленькие дела делать проще.

спалила два сливочно-медовых

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Всю нарядность Неаполитанского залива с его пиршеством красок я отдам за мокрый от дождя ивовый куст на песчаном берегу Оки или за извилистую речонку Таруску – на её скромных берегах я теперь часто и подолгу живу...

Константин Паустовский, «Повесть о жизни»

Любке сорокет.

Диму не забыла поздравить с днём рождения.

Стояла на начинках.

Сгоревший крем и идеальный джем.

Ленусина первая стажировка.

Билеты всё-таки будут.

Сандалии поехали ко мне.

Скорей бы закончилось завтра!

потому что цена...

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Вот. Всем скорей. Скорей бы весна, скорей бы экзамены, скорей бы лето. Скорей бы, скорей. А куда?.. К гипертонии? К склерозу?

Александр Вампилов

Я вчера решила – сегодня без будильника просыпаться.

И проснулась в половине шестого.

Ну, это достаточно рано для безбудильника.

И начала потихоньку делать дела.

Нагоняю тренировки на абонементе у Маши Блиновой, пропущенные, пока «замораживала» абонемент на время отпуска. Пробую в выходные сразу две: на мобильность и функциональную. Уже четыре дня у меня было таких – с двумя тренировками. Сегодня поняла, что нет, всё-таки тяжело. Дальше буду по одной.

Из событий сегодня был новый кофе.

Купила вчера в «Куках» зерно от «Сварщицы», Эфиопия Боку Саиса. Смолола, заварила и пошла в спальню развешивать бельё после стирки. И даже в спальне чувствовала аромат. Как же это прекрасно – хороший кофе. И как несложно.

Выложила ремень на «Куфаре», вчера, и фотографии такие уже неудачные, что-то я совсем не старалась. Но он продался минуты через четыре.

Носила сегодня его на «Европочту» на Радик. Там сотрудница, молодая, но такая ворчливая, как бабуся, бубубу-бубубу. Но меня вообще это не задевало. Я даже сама себе подивилась

А вообще событий сегодня не было. А всё дела, дела, дела... 

Скорей бы закончилось завтра!

ради зелёных кружев?

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Из плохой муки пекли невкусные пирожки.

Александр Солженицын, «Матрёнин двор»

Сегодня встречались с Леной в «Куках». До встречи я переделала море дел, а после встречи рефлексировала и почти ничего не делала до вечера. А вечером снова делала.

Многие из дел были неприятные, а потому давно откладываемые. Вот если будет плохая мука, вкусное тесто из неё не получится. А если сделать неприятное дело, почему-то приятно.

И сегодня я вытянула из ящика комода бюстик, который очень давно не носила, а купила, может, с полгода назад. Он очень красивый. Тёмно-зелёного цвета, с кружевами. И очень удобный. Идеально удобный. Был. Когда я его купила. А потом вдруг стал колоть на спине. Вроде, не сильно, но через пару-тройку часов начинаешь мучиться. А однажды я в нём в пекарне смену отработала. И это была казнь, растянувшаяся почти на двенадцать часов (которые, к счастью, были оплачены).

После этого я его держала в комоде. Я думала, может, я его постирала и он сел. Или, думала, может, я поправилась... В общем, не носила. Держала в комоде, на самом дне.

Надела – вроде, норм. Поехала на встречу – начала мучаться. Хорошо, что через три часа я дома уже была (уже готовая выпрыгнуть из кожи). Сняла его и думаю – всё, выбрасываю. Ну зачем, ради чего терпеть? Ради того, что он (и я в нём) красивый? Ради зелёного цвета? Ради кружев? Параллельно радую себя мыслью, что, раз этот выброшу, значит – можно новый купить.

И всё-таки как-то случайно я на него посмотрела. И рассмотрела. И увидела, что шлейка правая в кольце, к которому крепится, немножко с одной стороны загнута. Кажется, так быть не должно. Посмотрела на левую. Она была расправлена. Я расправила правую. Но не может же быть, чтобы вот этот нанометр загнутой шлейки терзал меня, как орёл Прометея?

Надела. Ничего. Никаких мучений.

Много сделала.

положила девять с половиной рублей

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Железнодорожный билет возбуждает больше надежд, чем лотерейный.

Поль Моран

Сегодня катала масло. Работа – трудная для рук, но голова вообще не загружена. И я слушала лекцию о конфликтах в канале.

У нас тут конфликт с соседкой. Я и слушала потому, что хотела в этом конфликте разобраться. В моих интересах конфликт разрешить (у нас по требованию соседки, например, поставили на унитаз крышку с доводчиком, чтобы не хлопала, и даже напор воды в трубе над раковиной, над которой она живёт, уменьшили до минимума, и руки там теперь помыть невозможно), но не в моей компетенции. Мне просто по-человечески интересно было: хотя бы теоретически этот конфликт решить можно?

На лекции спикер всё раскладывает по полочкам. После этого слушатели задают вопросы, из которых понятно, что они не поняли. Не ЧТО они не поняли, а что они НЕ ПОНЯЛИ. Или поняли, но им надо, чтобы спикер теперь, отвечая на вопросы, именно для них, для их случая повторил то, что он раньше говорил про всех. Про всех людей, которые, если живут, то контактируют/то не могут не конфликтовать.

А мне понятно, что на практике работы очень много. Надо сесть и ковырять; подумать, позаписывать. Но с высоты прожитых лет (дурацкая фраза) я уже заранее знаю, что в каких-то отношениях конфликт неразрешим, а значит – из отношений надо выходить. Хорошо, если это возможно.

В соседнем с нами дворе

Галюня сделала мне предложение, до которого я вчера сама додумалась.

Цитата сегодня – очень хорошая.

на Восточном снова заяц

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Для чего строят дом в 1856 году с греческими колоннами, ничего не поддерживающими?

Лев Толстой, из дневников

Я оделась сегодня полегче, потому что вчера запарилась. И замёрзла.

А какая-то лягушка уже отмёрзла и распевает и не хочет замерзать обратно, несмотря на морозы.

Зимой тихо идти на поезд в воскресенье. Только пёсик какой-нибудь брехнёт. И опять тихо.

А сейчас –  и утки на пруду. И петухи кричат, хоть и темно ещё. И лягушка вот...

И по пути на работу уже в городе видела зайца.

На работе, слава богу, работы мало.

После бургера я катала масло.

Эта работа совершенно разгружает голову, потому – идеальная подработка.

Я слушала лекцию о конфликтах. И злилась на своё руководство за то, что работу не могут наладить. И думала параллельно с теорией, которую в наушнике слышала, как об этом сказать и как объяснить, чтобы дело было какое-то в ответ. Реальный результат. Но в итоге просто предложила завтра выйти на подработку, снова на масло.

И получила согласие.

так оно и не будет

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

А на работе завтра будет ещё хуже.

Я

Вечером уже, после смены, я всё думала, почему я всё время что-то делала и всё равно всё не успевала.

Мы были вдвоём заместо четверых.

Нам помогали тестомесы.

И мы всё время друг другу помогали. Я Насте, она мне.

Ушла, нет – убежала, вовремя. Но работу и близко не доделала. Уже не было места, где работать: пришли ночники.

К слову, Алёнка как-то рассказывала: «Сегодня спала с ночником». А Женька добавил: «В пекарне эта фраза имеет двойное значение».

День прибавляется.

я по ней соскучилась, а она...

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Усадил себя за работу и не даю себе развлекаться.

Антон Чехов, из писем

Позавчера, переписываясь с Катей, я почувствовала, что да, на самом деле я соскучилась по пекарне.

Сегодня она меня бабахнула со старта тысячей булочек для гамбургера.

А вообще первый день на работе, как первый день в больнице.

А первый день в больнице – это кошмар. В моей жизни так было всегда, за исключением роддома. Но роддом это как бы и не больница, ты ж туда не больная приезжаешь, а здоровая, просто рожающая. Беременная женщина – она ж не больная, а очень даже здоровая.

Так бежала, на автобус боялась опоздать, что вот так вот получилось (не получилось) сфотографировать небо. Уже рассветное, в чёрных облаках.

А на работе завтра будет ещё хуже.

возвращаюсь на путь борьбы

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Повторяю, если хочешь что-то делать, не бойся сделать что-нибудь неправильно, не опасайся, что совершишь ошибки.

Многие считают, что они станут хорошими, если не будут делать ничего плохого. Это ложь, и ты сам прежде называл это ложью. Такая позиция ведет к застою, к посредственности. Когда пустой холст идиотски пялится на тебя, малюй хоть что-нибудь. Ты не представляешь себе, как парализует художника вид вот такого пустого холста, который как бы говорит: «Ты ничего не умеешь». Холст таращится, как идиот, и так гипнотизирует некоторых художников, что они сами становятся идиотами.

Многие художники боятся пустого холста, но пустой холст сам боится настоящего страстного художника, который дерзает, который раз и навсегда поборол гипноз этих слов: «Ты ничего не умеешь».

Сама жизнь тоже неизменно поворачивается к человеку своей обескураживающей, извечно безнадежной, ничего не говорящей, пустой стороной, на которой, как на пустом холсте, ничего не написано. Но какой бы пустой, бесцельной и мёртвой ни представлялась жизнь, энергичный, верующий, пылкий и кое-что знающий человек не позволит ей водить себя за нос.

Он берётся за дело, трудится, преодолевает препятствия, даже если при этом кое-что ломает и «портит». В последнем его непременно упрекнут...
Винсент ван Гог

Я не знаю, отчего это. От того, что отпуск закончился. От того, что никак не начнётся весна. От того, что дел вдруг столько, что времени нет ни на что. Одно делаю – три задачи в голове.

Не услышала утром будильники. Оказалось – был выключен звук.

Опять незапланированное дело – пришлось звонить в «Мингаз», вчера письмо бросили в почтовый ящик. Мастер придёт только в мае, раньше никак.

Какие удивительные были в Париже нарциссы. На Площади Наций

Я даже уборку полноценную в квартире не успела сделать.

Но сделаю, конечно. Я всё сделаю.

очень трудно, но я купила

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Хочу писать, не поправляя до конца.

Лев Толстой, из дневников

В начале двенадцатого, когда я занималась испанским, Лена написала, что Кукольный выложил билеты на май.

Выложил за двенадцать минут до того, как Лена написала и я прочитала.

Я тут же всё бросила и зашла на сайт. Ни одного билетика там уже не было.

Но я выходная. Рабочий день, через полчаса на Минск электричка. И я решила попробовать съездить в кассу.

Поехала.

Очереди не было на улице вообще. Я обрадовалась. А когда вошла, оказалось, что вся очередь внутри. Стоит змея от кассы через фойе по лестнице вниз до туалета. Я встала в конец, но очень быстро в конце быть перестала, потому что за мной занимали и занимали.

Очередь двигалась достаточно быстро, потом очень медленно. Люди брали билеты кипами.

Билеты были. Их продавали. И я обнадёжилась. Мне нужно было всего шесть билетов на три спектакля. Я подготовилась. Посмотрела даты. Написала список.

Когда до кассы передо мной оставалось человек двадцать, закончились билеты на «На чёрной...»

Когда осталось человек десять, закончились на «Записки». Но на «Хутор», на премьерный спектакль, который я ещё не видела и на который рвалась, билеты ещё были. 

Когда осталось три человека, билеты закончились вообще все. Парень и девушка через два человека от меня впереди купили два билета на что-то. Дальше девушка в отчаянии попросила на детский. Ничего не было. Она пошла к дверям, но вдруг «выкинулись» на сайте билетов десять на «Волшебное путешествие».

– Девушка! Девушка! Есть!

Она вернулась и пока думала про места, билеты таяли на мониторе.

– Быстрей!

Она купила два.

Следующая девушка, передо мной, ушла ни с чем.

Я заглянула в окошко и сказала:

– Мне нужен один билет на «Хутор».

И замерла. Кассир искала. Нет. Нет. За её спиной в монитор смотрела администратор.

– Вон, один билет!

– Беру. Карточка.

Я простояла три часа. Пыталась писать, но разговоры вокруг отвлекали постоянно. Две женщины через пару человек после меня всё время составляли списки, что и на когда они будут покупать, неверно ставя ударения в названиях и нервно отвечая на звонки своих детей, вернувшихся со школы:

– Сходи в «Хит», купи себе цезарь.

Какой-то молодой человек заказал доставку еды прямо в театр и ел из контейнера, сидя на стойке гардероба.

Когда я вышла, у меня почти болела голова. Странное ощущение.

Я не поехала сразу домой, а поехала в Tiden, где начали печь баскский чизкейк с сыром с голубой плесенью. Они мне вчера писали, что вчера он точно в наличии будет, а вот сегодня скорей всего уже нет. Когда я зашла в кофейню, там была полная посадка. На витрине лежал последний кусок сырного чизкейка.

Когда я садилась на автобус, из открывшихся дверей мне навстречу вышли контролёры.

«Апрели» опубликована и отпуск подытожен

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Если мы получили ещё недоказанное счастье родиться, то надо хотя бы увидеть землю.

Константин Паустовский

Зашла сегодня на litres, а моя новая книга «Апрели», оказывается, уже опубликована.

Сегодня я подвела материальные итоги отпуска. И публикую здесь план. Я составляла его долго и скрупулёзно. Просчитывала даты, время дня, отели (недорогие, удобно для нас расположенные и чтобы были доступны нам для брони).

4 марта из Минска в Варшаву.

Ночуем в отеле.

5 марта в 11:05 поезд с Варшавы-Центральна в аэропорт Модлин. Билеты мы не покупали заранее, в итоге поехали в аэропорт не на поезде, а на Flixbus'е с Варшавы-Заходня.

Летим из Варшавы в Париж в 14:30.

Вечером мы в Париже.

6 марта завтракаем в Chez George на Рю де Мэйл или в Bouillion Chartier и идём в Лувр. Или Лувр, а в кафе ужинаем.

7 марта Реймс

8 марта в 17:00 в Сен-Есташ органный концерт.

La Petite Bleue, 13 Rue Auber, 75009 Paris, Франция, место для завтраков, работает каждый день с 7.30, можно в вс сходить.

Лувр

д'Оранжери

Орсе

Рынок красных детей

Парк при Доме инвалидов

фастфуд на улице Кле

кофейня-шоколадная мастерская Plaq

В магазине купить сыр Brilliat Savarin.

9 марта в 10:00 на автобусе едем в Лион.

Рынок Поля Бокюза, работает с 7 до 16. Завтракать?

10 марта едем из Лиона в Марсель.

12 марта из Марселя в Берлин в 10:30.

16 марта из Берлина в Вильнюс в 7:00. В 12:30 автобус в Минск.

Дольше всего я искала отель в Париже. Наконец нашла le Twelve. Маленький, недорогой. С низкими оценками на Google. Но я обратила внимание на то, что отзывы оставленные в последние несколько месяцев, были положительными, а оценки высокими. Отель в 12-м округе, прямо возле станции метро на 1-й линии, весь окружён отличными ресторанчиками, рядом магазин и пекарня, тут же на перекрёстке шикарный локальный рыночек (работал только в субботу). И совсем рядом от автовокзала, откуда мы уезжали в Реймс, куда из Реймса приезжали и откуда уезжали в Лион.

Все отели я бронировала через Travelhub – приложение «Островок», на котором мы бронировали все отели осенью прошлого года, в этот раз не принимало ни одну из моих карт. Правда, теперь у меня уже есть карта «Мир» и, возможно, проблем с оплатой в ближайшем дальнейшем не будет.

В Европе наши карты (беларусские Альфа-Банк, МТБ и Приор) работали, везде, за исключением оплаты в EasyHotel в Марселе, оплаты общественного транспорта в Вильнюсе (именно когда прикладываешь карту к валидатору в автобусе) и оплаты туалета на вокзале в Вильнюсе.  

Flixbus не принимает беларусские карты и билеты я покупала через Omio, на тот же Flixbus. Это я уже писала, но повторюсь.

Трат получилось немного больше, чем в отпуск осенний. Но если учесть, что нынешние вакации были на три дня продолжительнее, что четыре дня из четырнадцати мы жили в дорогом Париже, что из-за накладки в Марселе нам пришлось заплатить за отель лишние 400 евро, после чего я к тому же, усвоив урок, перестала экономить на мелочах, то в этот отпуск денег я потратила значительно меньше.  

И да, отзывы на Googlemaps вещь очень полезная, но обязательно обращайте внимание, как давно они оставлены.

Вид с форта Сен-Жан последние несколько месяцев стоял на моём рабочем столе. А это – моя фотография, сделанная мной. И она лучше той, что я скачала в Интернете. Теперь на моём рабочем будет это фото. Пока я не придумаю, куда поеду дальше

В целом, отпуск вышел для меня небольшим университетским курсом. И на финише я приняла решение поучиться. Все деньги, которые мне подарили на день рождения, решила потратить не на путешествие, как мне пожелали, а именно на учёбу. Если, конечно, меня на неё примут, что пока не известно. Однозначно известно, что в любом случае и путешествовать и учиться я буду и дальше.

осилит отпуск отдыхающий

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Людей, которые много ездили, я узнаю сразу из тысячи. Скитания очищают, переплетают встречи, века, книги и любовь. Они роднят нас с небом. Горячий песок чужих берегов оставляет глубокие следы на ладонях, тёплые волны смывают вязкую слизь повседневной жизни.

Константин Паустовский

Эпиграф к этому посту – продолжение цитаты к посту от 4 марта.

Я решила их так разделить, разделить абзацы: первый – к началу моего очередного весеннего скитания; второй (почти весь) – к финалу.

Возвращение из дома домой сегодня началось в три часа утра, потому что в семь у нас уже был вылет в Вильнюс.

Мы переживали насчёт транспорта, высматривали первый 164-й автобус заранее. Первый автобус едет мимо нашей остановки в 4:21. И когда в 4:10 мы вышли на улицу, Берлин уже жил вовсю: ездили машины, ходили люди. И вообще потом выяснилось, что общественный транспорт в Берлине ходит всю ночь. Мне кажется, я уже это знала, просто забыла.

В аэропорту мы сидели на лавочке-качельке почти до последнего, а потом увидели, что наш гейт – 4-й. И до него очень далеко, и мы бежали. А когда добежали, гейт почему-то поменялся на табло с 4-го на 34-й и мы опять бежали в обратную сторону. Успели, примчались за две минуты до закрытия ворот. Были и пассажиры после нас.

В Вильнюсе сдали сумки в автоматическую камеру и пошли завтракать. Хотели в Kitchen, но у них был ремонт однодневный и мы пошли в Etno dvaras, я всегда (хоть и редко у них бываю) беру у них кровянку с соусом из сметаны со шкварками. И кофе.

На автобус мы тоже почти бежали. Это вильнюсский вайб: кажется, что далеко, но на самом деле близко.

Автобус уже стоял на платформе. Оказался двухэтажный, мы удивились. Багажник был высоко, я решила, что водитель поможет мне поставить туда сумку, но он сказал:

– А чего вы ждёте? Ставьте сами!

Но шёл ко мне.

– О! А я думала, что беларусские мужчины всегда женщинам помогают.

– Ага! Я вчера одной такой помог. У неё вот такая (показал рукой в два раза выше нашей) сумка и ещё и полная банок с закатками. А сама калека. Представляете?

Он всё-таки помог мне поставить сумку.

Поехали.

Автобус был пустой на треть. Хотя когда я покупала билеты (месяца два назад), свободных было всего три-четыре.

– Уважаемые пассажиры! – на чистом русском в микрофон уверенным голосом, – Граница будет через час примерно, там можно будет сходить в туалет, до проверки, но в автобусе туалет тоже работает.

Ого! Впервые в моей жизни беларусский автобус, в котором работает туалет.

Литовскую прошли быстро, но на нашей задержались из-за пассажирки, которая везла прах.

И только там, пока мы ждали эту женщину, греясь на холодном солнышке и дивясь на богатый ещё снег в лесах, окружавших Каменный Лог, я вдруг увидела, что номера у автобуса литовские.

– Вы что, литовцы? – спрашиваю у водителя.

– Да.

– Так а чего не сказали ничего, когда я вас беларусским мужчиной назвала?

– Так а я беларус. Вот, фамилию мою видите? – и он показал беларусскую фамилию, вышитую на жилете буквами литовского алфавита. – Я с семи лет в Вильнюсе живу.

Дальше мы, наверное, с полчаса разговаривали про языки: литовский, беларусский, русский. Я поделилась, что литовский пыталась учить, но вообще не справилась. А он меня разубеждал:

–  Да что вы! Он совсем несложный. Чёткий, выстроенный. Падежей много. Порядок слов свободный. Как в русском.

Я как будто с филологом поговорила.

Домой опоздали часа на полтора.

Я прошлась до электрички на Институт, через Green в City Mall'е (дома же вообще ничего из еды не было, а с собой я везла только начатую пачку сливочного масла. Бретонского. Естественно, солёного.

Эта пачка путешествовала со мной с Марселя.

Туалетную бумагу, позаимствованную на железнодорожном вокзале, я привезла домой. Она тоже с нами спутешествовала.

Окончание цитаты будет эпиграфом завтра.

гости, хозяева, кости

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Ты же дома.

Мама

Есть подсолнечное масло. Будет подзонточный плов.

Максим, кузен

Был вариант ехать к двум на общественном или с дядькой, но в 9:00.

В 8:58 стояли у двери.

По дороге нас веселил Максим, нас веселил, а дядьку бесил.

– А чего навигатор включился?

– Не доверят вам, что доедете.

Как приехали, поехали к фермерам. Смотрели осликов. Оля купила масла.

Пить начали рано. Я выбрала словацкий ликёр из лесных ягод, в лиловой бутылке, 64 градуса.

Готовили плов. Весь процесс простояла на улице у казана. Всё запомнила. Не знаю зачем.

Дядька, оказывается, плов готовит по чёткому рецепту, продукты отвешивая на весах. Плов – это Wissenschaft, говорит Оля, наверное, это цитата из дядьки.

– А у тебя когда-нибудь плов не получался? – спрашиваю я у него, одновременно пытаясь уворачиваться от дыма и сосчитать, сколько пловов он уже приготовил за жизнь.

Дядька кивает. И добавляет с счастливой улыбкой:

– Всегда.

– ???

– Он всегда чем-то недоволен, – поясняет Серёжа, выполняющий сейчас работу помощника повара.

Мясо дядька начинает жарить с огромных мослов. Я смотрю на них и мечтаю съесть хотя бы один.

Мне достались оба.

Пост. И многие считают, что мясо вредно.

Я съела всё и выковыряла мозг ручкой вилки.

– Как избавиться от черных мошек? – спрашивает Оля.

– Пауками!

Это, конечно, отвечает Максим.

Дома вечером пришлось незапланированно мыться, потому что вся я пропахла дымом.

Завтра домой.

я сделала открытие себя

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Как легко становится сразу с нормальными людьми.

Я

Правду следует подавать так, как подают пальто, а не швырять в лицо, как мокрое полотенце.

Марк Твен, из записных книжек

Поехала в Gemaeldegalerie.

Картинную галерею в Берлине обожаю. Она небольшая, но там огромное количество значимых картин.

Заодно сходила в Kunstgewerbemuseum. Заманили меня рекламой про выставку с модными платьями. Что-то всё сейчас про моду, может, потому что недели моды везде проходят. Когда мы были в Лувре, на внутренней территории что-то строили, и оказалось – павильон для показа Louis Vouitton. В самой галерее тоже центральные залы отданы под моду, фото моделей и с показов, платья, всё это очень ярко и броско, но мне не понравилось. А в Kunstgewerbemuseum – экспозиция иная. Платья и костюмы из коллекций, например, 50-60-х годов. Пако Рабан, Кристиан Диор, Ив Сен-Лоран. И кое-что можно и сейчас надеть, абсолютно актуально.

Больше в Kunstgewerbemuseum мне понравилась экспозиция вещей, скажем так, предметов быта и мебели. Очень всё красивое, интересное, отлично сохранившееся и представлено системно. Я всё ходила и думала, почему им, людям, так важно было, чтобы вещи были красивые. Не важно, из драгоценного металла или нет, важно, чтобы красивые.

Впервые в жизни я увидела акваманилы. Я и слова этого не знала.

Современные вещи там тоже почему-то представлены. И их очень-очень легко узнать. 

Не получается избавиться от ощущения, что древний мастер старался, а современный - нет. У современников много возможностей, но очень мало времени. В этом причина? Или они творят, исключительно чтобы на этом зарабатывать, а потому торопятся? Или их внутренний мир очень беден. И у известных художников они не учились, хоть и имеют все возможности.

В Gemäldegalerie узнала картину Жоржа де Латура исключительно по манере письма. До сего дня я видела его картины лишь однажды и недавно, в Лувре.

И вот эту картину узнала. Мне показалось, что видела её же тоже в Лувре. Оказалось, картины в Берлине и в Париже разные. Но художник один – Томас Лоуренс. И сюжет один – дети Ангерштайна.

Я радовалась так, как будто сделала открытие.

джинсы шьют на меня

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Хочу принудить себя быть таким, каким, по моим понятиям, должен быть человек. Молодость прошла. Теперь время труда.

Лев Толстой, из дневников

Задача не в том, чтобы не испытывать отрицательные эмоции, а в том, чтобы работать с ними правильно.

Проблема не в том, что ты экономишь или копишь (не важно что), а в том, что накопленное надо использовать.

Задача вообще всегда в использовании ресурса, который имеешь.

Деньрожденные мысли.

А дела деньрожденные в основном вышли рыбные. К восьми, к открытию, я поехала в Нойкёльн за солёным лососем, используя ещё заодно в целях экономии Ленусину вчера купленную 24-часовую Tageskarte.

Семь утра, казалось бы час пик, но в поезде никто не стоит даже, никакой тесноты.

Транспорт летал. Я была на месте в двадцать минут восьмого. Греться пошла в новый супермаркет Baraka, прямо возле станции S-Bahn'а. Огромный. Яркий. В тысячу раз круче базара. Ходила там, раскрыв рот, как в музее турецких продуктов. Фиников – десятки разновидностей. Сухофрукты – и в коробках и на развес. Стеллажи чая и специй. Красное мясо – горами. И рубят ещё и ещё волосаторукие мясники. Своя пекарня: булки и хлеб. Своя кондитерская: пахлава и торты. Я купила сливочное масло из козьего молока, нормальной соли, концентрированное молоко в коробочке (10-процентное, интересно стало сравнить) и свежий симит.

И продолжила поход за рыбой.

У цели ждала минут десять. Замёрзла. В восемь зашла – никого. Минуты две стояла просто, потом начала потихоньку шуметь. Без результата.

Ещё минут через десять вошёл крепкий бородатый в мужчина в синей форме.

– Hallo! Что вы хотели?

– Купить рыбы.

Он прошёл вперёд, к двери с надписью «Büro», закрытой двери.

Постучал, подождал... Постучал, сказал «Katastrophe!» И, пройдя мимо меня, ушёл на улицу.

Через минуту дверь Büro вдруг открылась и из неё вышел тот самый мужчина.

– Какую рыбу вы хотите?

– Lachsabschnitte. Zwei Beutel.

Абшнитте – это обрезки. Они стоят 8 евро за полукилограммовый пакет. И это шикарного качества рыба. Дёшево просто потому, что неформат.

Он принёс мне два пакета, я дала 20 евро бумажкой. Он ушёл и принёс сдачу. Четыре монеты. Я решила, что он ошибся, стала совать в его руки якобы лишние. А он мне:

– Это не по два евро монеты, а по одному, всё правильно.

Я смеюсь, извиняюсь и оправдываюсь отсутствием очков. Он мне воздушных поцелуев напосылал. И пожелал хорошего дня.

Домой я возвращалась полтора часа.

Позавтракала свежекупленной рыбой, съела крошечный кусок симита с маслом (запечёный кунжут создаёт изумительной вкусноты и хрусткости корочку) и поехала в город за подарками самой себе: джинсами Uniqlo и босоножками Satorisan. Я копила на них деньги в специальной копилке последние полгода.

Ещё я хотела хороший эспрессо.

Uniqlo обожаю. В Берлине много магазинов, я люблю тот, что на Hakescher Markt. Джинсы я нашла себе заранее на сайте, выписала артикул. Но в магазине найти их не смогла. Подошла к консультанту. Он:

– Ой, вот именно таких нет. Могу вам предложить...

И отправил меня к стеллажу. Там я выбрала фасон и цвет. Но затруднилась с размером. Я похудела, а за время отпуска похудела ещё. Стою-раздумываю, и тут ко мне обратилась девочка-консультант, очень похожая на японку, такая мягкая-мягкая, тихая. Она сидела у стеллажа на корточках и что-то складывала внизу.

– Вам нужна помощь?

– Я не могу выбрать размер.

– Я думаю, вам подойдёт этот, – взяла джинсы с полки и протянула мне.

Я не помню, по-английски или по-немецки она говорила. Я её очень хорошо понимала.

Я пошла в примерочную, примерила эти джинсы, они сели идеально.

Расплатилась и поняла, что забыла телефон в примерке. Почему-то вообще не испугалась. Вернулась к примерочным. Девочки спросили: «Дойч? Инглиш?» Я сказала: «Дойч». Они спросили, какого цвета чехол. А я уже видела свой телефон позади на полке.

Кофе.

Рядом есть Bonanza. Но ещё ближе Barn, я зашла и не пожалела. Шикарный экспрессо. Густой и терпкий, как вишнёвый сок.

Дальше открыла на телефоне адрес магазина, где, по информации с официального сайта Satorisan, в Берлине продаётся их обувь. Магазин оказался в нескольких сотнях метров от места, где я стояла. Вот это удача!

Прихожу туда, а там всей обуви бренда – одна пара: Uwabaki Clog Suede. Но 38-го размера. А его первым всегда разбирают и я всегда от этого мучаюсь. Со вторым себе подарком не вышло.

Оставалось ещё накормить деньрожденным ужином маму и Лену. И я снова поехала за рыбой. Теперь – в Kaufland, где мне всегда очень страшно от количества еды и особенно еды мусорной. Но я точно знала, что там найду рыбу. И я её там не нашла, отчаялась. Подошла к мерчендайзеру, он отвлёкся от дел, посмотрел на меня так, что я прямо почувствовала, что сейчас он скажет: «Да какая рыба?! Вы что, не видите, что здесь творится?! Не видите, что здесь рыбу вашу вообще некуда впихнуть?!» Но он вдохнул и сказал: «Идите прямо, потом налево и слева будет рыба».

Рыба там и была. Она была прекрасная. Её было очень мало, но она была никому не нужна.

Я взяла две дорадо по полкило. Дома её посолила турецкой солью, завернула в фольгу и сорок минут пекла в печке.

Лучший торт на свете.

Вместо торта был Брийя-Саварен

Пили мы белый примитиво. Всё равно американский зинфандель я люблю больше.

сумела дышать на задержке

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Когда страшно, тяжело, запутанно, вспомни, что жизнь только в настоящем, и все просто, ясно, благо.

Лев Толстой, из дневников

Перед сном мы с Леной долго разговаривали, поделились впечатлениями об отпуске во Франции. И она сказала замечательную вещь, обратила моё внимание на важную деталь. Отель, в который мы не смогли заселиться в Марселе, вероятнее всего, принадлежал компании Easyjet, которая жёстко отрезала от себя беларусов. Тогда понятно, почему мы не могли оплатить туристический налог и залог ни одной из наших карт при том, что абсолютно везде оплата с карт проходила, даже с карт Альфа-Банка.

Как только становится понятно, - ты взрослый. 

Человек, выросший во взрослого снаружи и не выросший внутри, хочет съесть и не потолстеть; 

Ребёнок хитрит. Взрослый честен. У ребёнка чудо. У взрослого - причины и следствия.

Раз уж я купил билет на сутки, я буду ездить безостановочно, а не только туда, куда мне надо. Раз уж шведский стол, я съем даже больше, чем в меня влезет.

Мне хочется понимать, как что-то работает, и делать так, чтобы был результат, именно мне нужный.

Почему я упорно ищу в Марселе именно Aldi или Lidl? Потому что в Париже сыр Брилья-Саварен я нашла только в этих немецких магазинах. И в Марселе он был в Lidl'e, а во французских сетях - нет.

Если в системе, с помощью которой один человек наживается на тебе, есть сбой, ты можешь уорреутировать этот сбой, а можешь использовать его в своих интересах.

Чем больше ты уверен, тем меньше стресса. Чем меньше стресса, тем ты здоровее.

Хлеб (уважительно накрытый льняной салфеткой) на завтраке в отеле каждый режет себе сам. И сыр с мягкой плесневой корочкой. Твёрдый сыр - слайсами. Сам завтрак бедноватый по моим меркам. Масло - солёное и без, тоже большими кусками, на блюдах, ножами рядом. Отличный скрэмбл и из горячего ещё маленькие сосисочки, зажаренные до черноты.

Я удивляюсь, что люди едят в основном сахар. Хлеб, фрукты, соки, выпечку. Я тоже беру мадленку. Она солоноватая, на солёном сливочном, обжаю.

Когда иду за вторым кофе, очень худая женщина завтракает кофе и ложечкой джема, размазанной по тарелке.

Джемов в банках - выбор огромный.

В метро

Марсель - море и скалы. Улицы резко вверх - резко вниз, рвущий ветер и солнце.

Если сравнивать состояния с вдохом и выдохом, Марсель для меня получился задержкой дыхания. В таком именно состоянии я была здесь большую часть времени. Периодически испытывая страх и даже ужас.

Упор для переднего левого колеса автобуса на автовокзале. Места для инвалидлв-колясочников в аэропортовском шаттле. Очень много людей с переломами ступней, даже один бездомный утром убирал свою постель на ступенях в офисное здание в красивеньком таком гипсе. Попрошайки редко сидят, больше ходят, выпрашивают деньги, наклоняясь к лицу, держа руку у сердца. Молодой афроамериканец, тёмным-тёмный, с абсолютно европейскими чертами лица, и тёмным-тёмный афроамериканский мальчик лет пяти с чертами абсолютно азиатскими.

Мы приезжаем за два часа до вылета в маленький, пустой почти терминал 2 аэропорта. Ходы лабиринта-прохода выстроены из высоких металлических стоек. Мы определяем правильный путь и приходим по нему к неверной цели (к выдаче багажа). Как выйти к правильному пути, совершенно непонятно, мы митусимся и в конце концов сотрудник аэропорта, молодой и  высокий, отодвигает для нас одну из стоек, мы шмыгаем туда, как спасённые крысики.

Работает только одна линия досмотра. В девятом часу - три вылета, потом перерыв до нашего рейса. Тихо. В начале десятого аэропорт заполняется немцами.

Девочка лет семи с двумя братьями лет трёх-четырёх, один чуть младше. Она ведёт их в туалет, в женский. Ты иди сюда, ты оставайся здесь... Приводит их обратно в зал ожидания, рассаживает на пластиковых сиденьях, покрытых куртками. Лежат разноцветные шейные подушки. Дети едят мусорную какую-то еду, воду в бутылках. Где мама? Я не понимаю. Потом вижу. Мама молодая, ходит плавно. Где-то в магазинах.

В магазинах всё красивое и ужасно дорогое (ужасно здесь прекрасно подходит). Конфеты, мыло, шоколад, очки. 40% скидки! Вы можете купить очки всего за 300! Конфеты, которые в магазине валяются за 2 евро, здесь аккуратно расставлены за 14.

Люди всё время едят мусор.

Посадка просто "объявляется" на табло. Путь здесь один. Четыре гейта, обозначенные буквами. Наш G.

Взлетаем с полосы, врезающейся в море. Солнце слепит глаза.

В Берлин прилетаем вовремя, едем домой, Лена сразу уезжает в город, я - немного позже, в "Форум", ближайший торговый центр.

Спать ложимся рано.

у моря среди земли

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

На днях я читал дневник одного французского министра, писанный в тюрьме. Министр был осуждён за Панаму. С каким упоением, восторгом упоминает он о птицах, которых видит в тюремном окне и которых не замечал раньше, когда был министром. Теперь, конечно, когда он выпущен на свободу, он уже по-прежнему не замечает птиц. Так же и вы не будете замечать Москвы, когда будете жить в ней. Счастья у нас нет и не бывает, мы только желаем его.
Антон Павлович Чехов

Мой новый дом – в Марселе. Высоченный Ibis в ряду прочих похожих Novotel'я и Golden Tulip'а в двухстах метрах от Средиземного моря. Novotel и Ibis снаружи выглядят как две капли воды.

От моря отели отрезает эстакада, переходящая в улицу. И хотя после этой улицы перед отелями ещё доки (длинный ряд, теперь это доки только снаружи, а внутри – мультикультурные пространства), улицу слышно прекрасно: ночь мы спали как на взлётной полосе. Я спала. Потому что Лена спала хорошо.

И проснулась я с ощущением, что не знаю, что чувствовать. Точнее, я чувствую, но не знаю, как чувства выражать. И даже боюсь пробовать выражать. Не потому, что мне кто-то запрещает, а потому, что знаю, что это не даст никакой практической пользы.

Время идёт.

Я встаю, умываюсь и бегу вниз в ресторан. Там суета, люди завтракают. Я прошу эспрессо.

Возвращаюсь в номер. В ванной комнате делаю зарядку. Потом работаю.

Лена просыпается в одиннадцать. Я её не бужу. Она сама просыпается.

Завтракать мы вышли поздно. В ближайшем магазине купили хлеба, вяленой говядины, фрукт, воды. Нашей воды нет. Прямо на берегу – огромный торговый центр, там купили хорошего кофе и пошли на берег. Идти долго пришлось, потому что именно в этом месте – порт, пассажирский: всё огорожено.

Идти пришлось почти до собора (полосатого), там перед музеем сворачиваем направо и скоро набережная. Лавочки, по местной традиции каменные. Холодные. А летом, наверное, это хорошо.

Людей много, но и мест свободных достаточно. Нам достаётся целая лавочка, а они огромные.

Лавочка с видом...

Чаек почти нет. Голуби скромные и худые. Много собак, они – как все собаки во Франции, весёлые или замедленные, бестолковые.

ограничили – огранили

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

__________

Мы привыкли думать, что судьба превратна и мы никогда не имеем того, чего хотим. На самом деле все мы получаем с в о ё – и в этом самое страшное...
Андрей Битов

Я не помню, во сколько мы проснулись.

Зарядку я делала в ванной комнате. Она – для человека с ограниченными возможностями. И ванна, и душ с пластиковой лавочкой для инвалида. Везде держалки. А главное – море места.

Сбегала в магазин. Купила ветчины (здесь одна почти только курица), минералки (сегодня она на два цента дешевле, на акции, об этом предупреждает ценник – маленький рекламный баннер: ценники здесь электронные). Через дорогу сбегала в пекарню, мимо которой шли вчера вечером и очередь стояла на улице. Две самооткрывающиеся стеклянные двери, справа – на вход, слева – на выход, все соблюдают. Сегодня очереди не было. Много непонятных десертов, какие-то тёмные шары размером с полтора моих кулака (?). Фотографировать и снимать не рискнула: за прилавком среди работников стоял, видимо, начальник (в куртке, с бородой и недовольный). Рассмотрела, что сабле здесь тоже большое (с блюдце) и плоское. Смазано желтком, надрезы для красоты, стоит 1,9 (в Париже покупала за 2,5).

Купила круассан. Слойка светловатая. У круассанов плавно загнуты концы.

Завтрак в отеле – континентальный, поэтому я готовила сама на нашей кухоньке. Весь оставшийся нарезаный бекон, сливки, половинка нарезаного бурого помидора, семь яиц и граммов сто горгонзолы поломала на куски. Вышел огромный такой офигенный омлет.

Доела шоколадный мусс из парижского Plaq. Я не знаю из чего (кроме фермерских какао-бобов) и как они это делают, но это пища богов, отрывает от земли.

И мы сварили кофе из дрипов, купленных у Пантеона.

Потом я поняла, что правая штанина моих джинсов забрызгана внизу маслом ставриды, которой мы ужинали вечером позавчера на острове в Париже. Я тут же в раковине штанину эту постирала и пошла на улицу в мокрой, благо накрапывал дождь и я не очень выделялась.

Тут же по дороге к ближайшей (а она очень близко) станции метро я наблюдаю в контейнере для ненужных вещей красивую вязаную кофточку и чёрный кружевной бюстгалтер, а на ступенях станции – светло-голубые отличные джинсы. Буквально моего размера. А через дорогу, на площадке перед музеем Люмьеров – местный рыночек. Крошечный, но громкий. Продуктовый, но кто-то продавал ковры.

Canard – это утка, а Canette – молодая самка утки, то бишь утёнок. И второе мясо дороже. Фуагра в магазине или на рынке в баночках – очень дорого. Но вообще паштетов продаётся огромное количество, и в упаковках, и в банках с крышками. Паштеты недорогие и очень вкусные 

Мы ничего не покупали. В метро билеты купили на 24 часа. Это очень удобно и выгодно.

У меня был пункт плана на этот отпуск: не фотографировать (и, соответственно, не делиться в сетях). До сего дня я его соблюдала, а тут не выдержала.

Лион, оказывается, античный город.

И он такой тихий! И после дождя был мокрый.

И нетуристический. Да, есть лавки с сувенирами, но никто из этих лавок ничего тебе не навязывает. Они просто есть.

К базилике поднимались на фуникулёре, наклон такой крутой, что у меня пресс заболел внизу.

От Лиона до Марселя Франция очень густо населена. Всю дорогу попутно автобусу и навстречу – большегрузы. И всё время дома, дома, домики, сады, виноградники, виноградники. Молодые сады и виноградники здесь под «крышами» из материала, из окна автобуса похожего на флис. Сейчас он скручен, как паруса.

Я думаю, что, когда стемнеет, оторвусь от окна и засяду в телефон, но в свете фонарей деревеньки с храмами по сторонам дороги у подножия тёмных холмов выглядят ещё заманчивее.

Периодически идёт дождь. Пасмурно. Густые облака перепутываются с дымами из труб заводов.

На подъезде к Марселю даже в кромешной темноте справа угадывается море.

Приезжаем с опозданием. Начало десятого. Отель совсем недалеко по прямой, но мы делаем трёхостановочную дугу на метро.

Идём. Отель. Простой. Две звезды, но оценка на Googl-картах 4,9. И недорого. Нас оформляют, дотошно выясняя из какой мы страны. Нет, Беларуси не знают. Бах! Терминал вдруг не принимает ни одну из наших карт. Ни единую. Мы не можем оплатить сервисный сбор (5,2 евро) и залог (100).

Всё. Нет, наличные мы не принимаем. Сделать ничего нельзя. Помочь ничем не можем. Вашу бронь отменить нельзя.

Мы возвращаемся в город. И идём в ближайший Ibis. Заселяемся.

Первым делом я иду в душ. Естественно, здесь есть горячая вода. Мою голову. Потом предлагаю сходить в магазин, есть в одной трамвайной остановке, работает до 23:00, то есть ещё работает.

Да, понятно, что парень на ресепшне всё сделал правильно (по правилам, для него установленным). Меня сразило тотальное отсутствие у него сочувствия, сопереживания.

Нет, мне не хочется есть. Мне просто хочется выйти на воздух, пройти по городу и понять, что город и отель в городе – разные вещи, что город меня принял.