вторник, 30 декабря 2014 г.

еще из Битова

Чем восхитительна жизнь?! Тем, что она и впрямь – жизнь. Ее – не представишь. И если кому-нибудь эти мои воспоминания могут показаться в чем-то неправдоподобными, то пусть и впрямь что-то в моей памяти сгустилось, а что-то выпало... Куда неправдоподобнее описанного выше просто вот это утро живой и вечной жизни, которое я пишу прямо с натуры, утро, на будущее существования которого у меня бы не хватило никакого воображения всего неделю назад...

Прочитала сейчас у Битова в «Человеке в пейзаже» и подумала...


Люди, которые могут выпить, просто обязаны выпить при первой встрече.

Никакой пропаганды. Исключительно личное мнение.

воскресенье, 28 декабря 2014 г.

легенда индейцев племени яман

Небо было синее-синее. Собрались с Леной гулять.

Пока собирались, натянуло облака. Почему-то такие, как будто небо кто-то редкой расчёской причесал.

Невозможно было не вспомнить про великого Бога, пасущего облака...




Когда великий бог, кажется Никибуматва, что в переводе означает «пасущий облака», взялся воссоздавать картину жизни, в его дело сразу вмешался его тень-дьявол, кажется Эсчегуки, в переводе означающий «сырое имя бесследного существа». Никибуматва умел творить форму, а Эсчегуки его ревновал и ни в чём старался ему не уступать, но он не умел творить форму и очень боялся это обнаружить. Присматриваясь к тому, как творит форму Никибуматва, Эсчегуки пробовал повторить, но у него и повторить-то получалось уродливо и коряво. Тогда он начал делать вид, что смеётся над Никибуматвой и нарочно делает так уродливо, чтобы показать ему, как нелепо всё, за что только ни возьмётся великий бог. Никибуматва, будучи истинно велик, не обращал на него внимания, хотя тот ему и досаждал как только мог. Никибуматва сотворил, скажем, форму рыбы и сделал многих рыб, пока не дошёл до совершенного дельфина; Эсчегуки, подсмотрев за его работой и бездарно повторяя, к изуродованной форме прибавлял еще обломки других несовместимых существ, тоже совершенно созданных Никибуматвой, и наконец, выдохшись, получал крокодила. Великий бог создавал певчую птицу – Эсчегуки летучую мышь. Никибуматва – бабочку, Эсчегуки – грязную муху. Никибуматва успевал сделать десять прекрасных животных – Эсчегуки их всех уродовал и склеивал ядовитой слюной одного. Но, несмотря на завистливость и бездарность, и Эсчегуки многому научился, потому что втайне вовсе не насмехаться, а сравняться хотел с Никибуматвой. И вот когда великий бог сделал благородного волка, Эсчегуки старался особенно долго, но у него получился шакал. И отчаялся Эсчегуки, и разгневался Эсчегуки, и сообразил он Жуткую шутку – стал лепить существо наподобие 556 великого Никибуматвы, и получилась у него обезьяна. Все терпел великий бог, чтобы только не отвлекаться от великой работы, но этого не стерпел. Но так как он не мог вмешиваться в чужое, пусть и уродливое, творчество и так как он не мог помешать жить тому, что уже живо, он и не уничтожил крокодилов, летучих мышей и шакалов и не поправлял их, раз уж они есть, – так и обезьяну, карикатуру на себя, не стал он никак исправлять, а только брызнул на неё слезой своей досады и капелькой своего пота, на секунду отвлекшись от работы и смахнув слезу и пот усталой рукой. И обожгли обезьяну обе капли, попав ей прямо в глаза, и стало с обезьяной что-то твориться, что она сама стала меняться на глазах у ее создателя Эсчегуки, во всем стараясь подражать и походить на Никибуматву; и изменилась она, став человеком, и создали его слеза и пот великого бога, и оттого уделом человека стали любовь и труд: любовь видит форму, а труд ее создает.

Из «Человека в пейзаже» Андрея Битова

четверг, 25 декабря 2014 г.

Рождество

Чтобы не думать самой, смотрю «Хауса». Он говорит: «У каждого из нас есть три дороги: быть хорошим, стать хорошим или сдаться».

Нельзя сравнивать то, что не сопоставимо. Невозможно сравнивать тебя и меня. Но на весах, на которых хорошесть людей можно взвешивать, ты меня перевесишь.



Смотрю «Хауса», чтобы не умереть. Уилсон говорит: «Умереть легко, жить – трудно».

среда, 24 декабря 2014 г.

доход от слова дошло



Вчера подружка (лет сто не общались) спросила на FB: «Как там твой блог? Приносит тебе доход?»

Собралась написать в ответ «Нет» и вдруг поняла, что да. И ахнула даже...

***

Вспоминаю, как главный редактор долбила:

– Юля, вы должны делать вид, что вы очень богатая.

Я не делаю вид, по-самолётному развожу руки в стороны:

– Думаешь, сколько стоит моя куртка?

– 47 евро, – бухтит он, прыгая через лужи.

Хохочу:

– 19)))))))))

***

У меня всего очень мало, почти всё дёшево, но всё хорошее. Я почти ничего не стесняюсь.

Зачем делать вид? Я действительно очень богатая...

суббота, 20 декабря 2014 г.

и чем выше, тем ближе

Делаю домашнее задание по немецкому. Тема – «зицен–дуцен» (выкать–тыкать).

Перевожу поучение: «Существуют определенные ситуации, в которых тыкать принято, типично».

Как вы думаете, что это за ситуации? Про какую ситуацию вы подумали прежде всего?

А в моём учебнике написано: «Во время похода в горы и во многих видах спорта, на вечеринках, в клубах и барах говорят обычно ты».

И во время похода в горы – на первом месте. Естественно, не могу я оставить это без внимания. Естественно, подгруживаюсь и ищу смыслы. Опять ищу смыслы там, где они не скрыты.

Хайдаркан, любимый мой

пятница, 19 декабря 2014 г.

если бы Пушкина

Электричку объявили, а мне ещё надо успеть купить билет. Залетаю в здание станции.

В зале ожидания – один человек (потому и заметила). Сидит в грязном чём-то справа от окошка кассы. На полу, у грязных его ботинок – большая грязная сумка. В руках, светлым пятном – толстая книга.

Покупаю билет. Тороплюсь. Но неймётся.

Подхожу к мужчине:

– Доброе утро! Что вы читаете, если не секрет?

Он отрывает глаза от страницы, смотрит на меня, но пока не видит. А я вижу – глаза чистые, трезвый совсем. Вижу – не бомж, хотя, честно сказать, сначала так подумала. Честно сказать, я и подошла к нему потому, что думала – бомж.

А мужчина уже вернулся из книги на станцию. Говорит:

– Фантастику.

И я уже вижу автора – Вадим Панов. Не знаю такого.

Эх, если бы Пушкина! Классная история бы вышла. Можно было бы записать, выдать за рассказ (и придумывать ничего не надо).

А так – просто пост (и ничего не придумано).

IdeaBank поставил перед офисом в «Азимуте» ёлки – из клубков ниток, из коробок с подарками, из роз. Эта – из книг

среда, 17 декабря 2014 г.

хочется реального

Поэтому хочется в Берлин.

Пройти по мосту из Старого Кёпеника на Банхофштрассе.

Идти пешком быстро, зайти во все магазины. Мыла какого-нибудь купить, стаканов, конфет или хлеба. Или туфель за двадцать евро. Или майку за два.

Что угодно. Лишь бы счастье переполняло.

А это не Берлин, это Колодищи


По спине, ближе к левой лопатке бегут мураши.
– Напиши дивное что-нибудь, напиши!
Напишу, хорошо, для любимого моего синеглазого.
Романа целого содержание в форме рассказа...

вторник, 16 декабря 2014 г.

крыша, держись!

Не испытывала такого чувства, какое испытала сегодня.

Никогда, ни единого раза.

Если не раздумывая описывать – как будто вены мои хорошим красным вином заполнили вместо крови. И даже больше – полностью меня заполнили, полностью внутри, до самого горла. А сердце оторвалось и, как мяч, поднялось на этом вине. И поэтому в горле стучит.

А я не знаю, как чувство выражать. И при этом я на работе. А на работе – дурдом.

Что делать? Сказала своим: «Выскочу на десять минут». Переобулась, накинула куртку и побежала в «Отличный» за ватными палочками и средством для мытья посуды. Скорей-скорей – чтобы бытовое притяжение сработало, чтобы крышу на месте удержало)))))

Бегу по Берестянской и вижу.



«Колонны» по обеим сторонам окна. Никогда их раньше не замечала.

С капителями красивыми...

Передумала с магазином. Прошла по улице. Посмотрела другие дома. Нигде больше колонн не увидела.

Здесь-то они откуда? И зачем?

Всё как-то необычно и непонятно. И так, как никогда раньше.

Но думаю, знак. Колонны – они ведь тоже, чтобы крышу держать.

суббота, 13 декабря 2014 г.

глазами в небо

Темно. Белым светом горит монитор. Перед ним мошка летает. Сегодня я оставила её жить. Сегодня она меня даже не раздражает.

Сегодня не весна была. Был декабрь.





И не надо больше ничего писать, чтобы всё запомнить.

четверг, 11 декабря 2014 г.

понимаю все, ничего не понимаю

Утром меня разбудила пришедшая в голову мысль. Я прониклась. Решила тут же открыть новый документ в телефоне и мысль записать. Взяла свою Nokia и увидела: пять утра, до будильника – больше часа. Начала бы записывать, проснулась бы окончательно. Решила, что лучше поспать. Да и мысль была ясной. Чёткой и окончательной.

Чтобы не забыть, повторила её про себя два раза. Потом ещё один. Потом ещё раз прониклась. Потом задремала. А когда проснулась от будильника, мысли не было и в помине.

Может, приснилось всё? Не знаю. Не переживаю. Важно, что я всё-таки что-то поняла при том, что ничего не укладывается в голове.



Три недели, два музея, два города.

Церкви, иконы, глаза Иисусов.

Осень, очень, очередная ведьма.

Кофе, киви и я – королева.

среда, 10 декабря 2014 г.

не дала

– Здравствуй.

– Здравствуйте, проходите...

Лицо женщины было мне знакомо. Ни имени её, ни фамилии я не помнила (возможно, и не знала никогда).

– Вадим Иванович умер, – сразу сказала она.

– Кто это?

– Ну как же?! Хороший очень человек... Когда отца твоего хоронили, его жена давала тебе сто долларов...

Женщина смотрела на меня.

Надо было что-то сказать (брат потом ругался: «На хер надо было сразу посылать!»), я зачем-то сказала:

– Не помню...

– Точно-точно, можешь не сомневаться! Вадим Иванович был другом твоего отца. Хорошим другом. Но сам на похороны не смог... Он болел тогда, наверное... Жена его приходила. И давала тебе сто долларов...

Она смотрела на меня, смотрела снизу вверх (невысокая была совсем), смотрела с отчаянием, с отчаянием, наливавшимся злостью...

Ей очень нужны были эти сто долларов. Нужны настолько, что пришла ко мне через десять с лишним лет после того, как жена Вадима Ивановича, которую я никогда не видела, не давала мне никаких денег.

И всё-таки не настолько, чтобы попросить прямо.

Ста долларов у меня не было. Это избавило от необходимости думать, что бы пришлось говорить, если бы они были... Поэтому я сказала:

– Мне очень жаль. Передайте жене Вадима Ивановича мои соболезнования...

И открыла дверь, чтобы женщина могла уйти.

***

Уверена, что Вадим Иванович жив.

Стоп, нет никакого Вадима Ивановича!


воскресенье, 7 декабря 2014 г.

два с половиной часа, две с половиной недели

Слушать не хотелось совсем, но таксист попался разговорчивый. Начал рассказывать зачем-то, что после техникума работал на строительстве дорог, а в таксисты ушёл, когда стали мало платить.

– А где именно работали? – спросила я, хоть и не хотелось совсем слушать (ну, воспитанная я)))).

– Да вы не знаете всё равно, я не из Минска...

– Так где всё-таки?

Он назвал. Я заулыбалась)))

– Город Рогачев, генеральный директор Татьяна Викторовна Балакирева, замгенерального Василий Иванович Мехведь...

– А инженера, инженера главного знаете?

Я не знала, но ему это было уже не важно. Он уже зачислил меня в ряды тех, кто в теме, и слушать пришлось до самого дома.

Говорил о качестве укладки асфальтобетона (всё-таки строительство дорог его не отпустило)... Даже нарочно не придумала бы я темы, более подходящей для возвращения на землю)))))

Но не вернулась))))

Помнила балкон, на который так и не вышла. Помнила, как замёрзли ноги, пока кормила сушёными яблоками худющего селезня. Тёплый кофе с молоком. Нежный творог пирога. Сквозняк от окна. Божьих коровок в посудной лавке, мужчину в кафе и ребёнка в храме.

И чудо в соборе, от которого ни мурашек по коже, и ни ахать не надо было, ни плакать, потому что всё и сразу, оказавшись на своих местах, успокоило мою душу.

Предпоследнее, ты говоришь? Не знаю. Знаю, что не последнее)

Абсолютное чудо.



От укладки асфальтобетона в Гомельской области до катка в Центральном парке Нью-Йорка – шестнадцать лет, тридцать пять километров, два с половиной часа, две с половиной недели...

Я всегда на земле, но на землю никогда не вернусь.

Убираю на полку свитер, собравший запахи. Твой, улиц, ресторанчиков и кофеен.

пятница, 5 декабря 2014 г.

я ждала тебя, так ждала,

ты был мечтою маей

хрустальнаюууууууу...

Пела Ирина Аллегрова из плеера, который держал в руках сидевший на корточках у стены станционного здания пьяный мужчина.

Рядом стояла его женщина. Он как будто хотела присесть к мужчине, но стеснялась. Но надо было что-то делать. Стоять просто так под такую песню было нелепо. И женщина стала танцевать, поднимая и опуская плечи, делая ногами движения из твиста.

На ней была высокая чёрно-бело-серая шляпа в клетку «пье-де-пуль» и коричневые старенькие ботинки на толстой подошве, остальная одежда не запоминалась.

Всё еще танцуя, женщина вытащила из кармана губную помаду и накрасила губы. Затем перестала танцевать и осмотрелась по сторонам.

Я увидела, что она счастлива...

На противоположной платформе люди ждали электричку.



Иешуа Га-Ноцри, и астронавты в чёрной высоте, и женщина в клетчатой шляпе, и Ирина Аллегрова. Все – люди.

Мир,

в котором я живу,

не делится на части,

когда в нём есть любовь...

у стен станции пела уже Вера Брежнева.

Тоже человек.

вторник, 2 декабря 2014 г.

отличие

Решила пройти к метро через «Маяк Минска».

Там уже жизнь. За стёклами балконов сушится бельё. Мамы гуляют с колясками. Бабушки пасут внуков на детских площадках.

И мужчины в рабочей одежде ходят, конечно. Но по-особенному. Размеренно и важно, как будто работу свою сделали и теперь идут домой на обед.

Бежала через дворы, пока не добежала до строительного забора. Поняла, что заблудилась))))) Спросила у мам дорогу к проспекту. Оказалось, придётся идти назад, откуда пришла)))))))) Но это было не страшно, было в запасе время.

Назад я всё-таки пошла другой дорогой, не через дворы, а по улице.



Справа от меня был дом «Ван Гог», слева – «Рембрандт». Они немножко отличались друг друга. Впереди слева стоял «Моне», впереди справа – «Модильяни». Эти друг от друга ничем не отличались.

А, может быть, я просто не поняла. Не разбираюсь в живописи.

понедельник, 1 декабря 2014 г.

последний день перед зимой

Воскресенье. Бегу в магазин, по снежку, в уггах на босу ногу (обожаю так)))). Тороплюсь (я всегда тороплюсь). Приветствую встречных.

Навстречу – бабушка Маша.

– Дмитревна, здравствуйте!

Останавливаюсь. Обязательно надо приятным с ней поделиться.

Про внука её говорю. Она улыбается. Мне в ответ комплимент – Лена, мол, красавица)

И следом начинает историю рассказывать.

Обычно это надолго, потому что у меня всегда возникают вопросы. Сегодня стою, просто слушаю, принимаю в расчёт.

Я на самом деле ее понимаю.

Глажу её по плечу:

– Вы всё сделали правильно!

– Ну, конечно, правильно! – она улыбается снова. – Юленька, беги!

Бегу...

Кто-нибудь и меня на самом деле поймёт.