на автомате

Продавщице в магазине говорю:

– Добрый вечер! Дисконтной нет.

А она:

– Я всё равно у вас потом спрошу на автомате...

Я поулыбалась, она пропускает набранные мной продукты через сканер. Потом говорит:

– Я как-то по телефону... снимаю трубку и спрашиваю: «Может быть, у вас будет тысяча двести»?.. Это подруга звонила... До сих пор мне вспоминает.

Я опять улыбаюсь, и она улыбается. Смотрит на меня вопросительно:

– Дисконтная?

– Нету, – говорю.

– Ой, – она опоминается. – Вот видите!

***

Ничего не вижу, открывая дверь в подъезд. Темно. Но вдруг загорается яркий, прямо белый свет прямо у входной двери. Я захожу и другой такой же свет загорается на лестничной площадке.

Поставили в подъезде лампы с датчиками движения.

Пасха

Пьяница зашёл в магазин и закричал предсмертным криком:

– Христос воскрес!

Продавец всплеснула руками, потом, присев, упёрлась ими в коленки, опустила голову и захохотала:

– Господи! Кричит-то как! Вчера ж ещё нормально разговаривал.

Пьяница засмеялся тоже.

– Ещё одну давай, – закричал снова. – Тую выпили уже.

Расплатился, ушёл и уже кричал на крыльце сотоварищу. А тот отклонялся, прикрывая ухо рукой. В единственный день, в который можно было пить с утра и не было за это стыдно, ему хотелось выпить по-человечески.

Выпивали маленькую водку из горлышка, закусывали варёным яйцом.

Рядом в машине, каждый в своём смартфоне, сидели два милиционера.

И в магазине хохотала продавец.

быдло – всегда не мы

В магазине:

– Пожалуйста, не кашляйте на меня!

Женщина-продавец делает замечание покупателю мужеского пола.

И через секунду:

– А то прям как быдло какое-то!

на меня вообще не похоже

Была по делам в районе Комаровки, конечно, зашла за черешней.

Иду по рядам, черешни по обеим сторонам – горы. Одна гора другой краше. А стоит вся черешня одинаково – 40 тысяч за кило.

Остановилась у подножия одной черешневой горы.

– Взвесьте мне, пожалуйста, полкило...

Продавец черешни в пакет наложила, взвесила (ровно-ровно на двадцать тысяч) и пакет, основательно завязав на узел, мне протянула. Я ей – денежку и пошла.

И пакетом случайно – по ноге, а на мне брюки – белые. И на них вдруг сразу – три ярко-розовых пятна!

Я пакет развязала, вся черешня в нём – пипецовая. Вся до единой ягодки. Можно сразу ровненько в мусорное ведро выбрасывать.

Пошла назад к продавцу. Там женщина в очках, тоже черешню покупает, тоже принимает завязанный пакет.

У меня первая мысль – подождать, пока женщина уйдет. Но почему-то я эту мысль в расчёт не принимаю.

– Девушка, эта черешня – порченная, я её не возьму.

– Где? Где она порченная, – продавец тут же в крик.

А у меня почему-то никакого адреналина, ни трясущихся рук, ни мыслей типо какая бессовестная! Ощущаю только какое-то до безобразия примитивное желание вернуть черешню продавцу, даже при условии, что денег мне она не вернёт.

Продавец кричит, я кладу пакет на прилавок, развязываю, вынимаю ягодку, сжимаю её пальцами. Ягодка заморенная на жаре, мягенькая, гниленькая...

Слышу свой голос:

– Я эту черешню не возьму. Деньги можете мне не возвращать.

– Да мне по барррррабббббану! – кричит продавец и отдает мне двадцатку. – Вот стрррранная женщинааааа!!! Вы шшшштттттоооо, не вииидддддели эту черешню, когда её покупали?!

Да в том-то и дело, что видела)))) Но с моей стороны горы она красивая, а со стороны продавца – бееее...

Слышу справа полная продавец заливисто хохочет:

– Девушка, возьмите у меня! У меня черешня хорррооооошшшшшая!

Перешла к другой горе. И полная продавец двумя руками отмерила мне в пакет половину килограмма, ничуть не боясь помять ягоды.

Как только добралась до редакции (примерно через полчаса), закрылась в кабинете, закипятила чайник, сняла брюки и поливала пятна от черешни кипятком пока они начисто не исчезли. Они исчезли)

Уже писала – пятна от свежих ягод удаляет обыкновенный кипяток. Только надо сразу заливать. Ну, или через полчаса, просто тогда дольше поливать придется)))) И сидеть потом на работе в мокрых брюках))))

Меня это обстоятельство не очень расстроилось. А факт, что черешню пошла возвращать, – удивил. До сегодняшнего дня ни за что, ни при каких обстоятельствах назад бы из-за черешни на 20 тысяч не пошла. Пошла бы из-за чего другого, но тряслась бы вся и голос бы повышала...

Что-то со мной делается...

печеньку жуй, буржуй)))

Когда Виктория Тахеровна пытается полностью контролировать рабочий процесс, рабочий процесс почему-то полностью выходит из под контроля.

Полчаса – и все в истериках рвутся писать заявления по собственному.

Май...

Я ж, конечно, опаздываю на электричку. Это не значит, что на работу опаздываю. На привычной своей электричке на работу я приезжаю прилично до начала рабочего дня. На следующей – как раз вовремя. Но сейчас очень много работы. И как раз такой, которую удобно выполнять не тогда, когда разрывается постоянно телефон, постоянно кто-то приходит, чего-то хочет, чего-то просит и о чём-то спрашивает, а в тишине и покое (хотя бы относительных), то есть до начала рабочего дня.

И вместо того, чтобы ехать на работу выполнять эту работу, я вынуждена возвращаться домой до следующего поезда эконом-класса.

Кошка, что в подъезде живёт, очень (и бескорыстно) радуется моему возвращению

Позже, уже по дороге со следующего поезда в редакцию, мне вдруг стреляет идти в магазин за печеньками, из-за чего я рискую потерять ещё пять-десять драгоценных майских рабочих минут.

В магазине – два прилавка. Печеньки продают за первым, но там никого нет. А ко второму – буйная очередь из молодых строителей. Все жаждут кофе из машины (или позаигрывать с приятной продавщицей). Я встаю за всеми, дожидаюсь (теряя больше минут, чем планировала) и выслушиваю продавщицыно:

– Печенье в другой кассе.

– Там никого нет!

Но оказывается, продавец стоит. Просто такая грустная и недвижимая, что совсем затерянная на фоне пёстрых стеллажей.

– Восемь печенек таких-то, – я прошу.

Именно восемь. И буду есть по две, чтобы ни за что не потолстеть.

А на работе тем временем Виктория Тахеровна уже взялась контролировать рабочий процесс.

– Что это? Почему это здесь лежит? – первое, что слышу, входя из нашего узенького тёмного коридора в широко распахнутую дверь.

Вхожу как раз вовремя и бойко рапортую на поставленный вопрос (хотя он был риторический):

– Это Маша мне вчера отдала. Попросила передать Лене. Лена, по всей видимости, это сюда и положила...

Лены ещё нет, поэтому Виктория Тахеровна уходит к Маше.

А я завариваю кофе и усаживаюсь есть печеньки.

Есть в жизни счастье, если есть печеньки.

Потом мне предлагают взять котёнка. Но я отказываюсь. Зачем мучать ещё и котёнка. Уж лучше буду мучаться сама.

про деток

Перед работой я зашла в магазин. Взяла хлеба хорошего и лимон. Пошла на кассу.

Очень плохо себя чувствовала, сильно кружилась голова. Затормозила, отыскивая в сумке карточку. В это время на кассу пришла девочка лет четырех.

Деловито обошла меня, выставила рядом с моим (уже пробитым) лимоном пластиковую поллитровую банку сметаны, достала розовый кошелек и вытащила из него 500 рублей.

– Поваалуста! – негромко, но отчетливо произнесла, протягивая продавцу деньги.

Та, молодая симпатичная брюнетка, улыбалась. И я улыбалась. Но тут пришла мама. Тоже молодая. И очень симпатичная. И почему-то сказала:

– Ну сколько раз тебе повторять – не суйся!

Без злости, только чуть раздраженно, почему-то именно эти слова. Не суйся! И именно эти слова мама, видимо, много раз повторяет...

Потом по дороге на работу я вспоминала, как мы с Леной ездили в Берлине на детскую площадку в Вильхельмсхаген. В Берлине детские площадки на каждом шагу, но мы поехали именно на эту, потому что там была качелька из трендовых (на толстом шнуре с пружиной резиновая таблетка, на которую можно сесть или встать ногами, если смелый), идеально подходящая под Ленин рост.

Дело было утром в понедельник. Район был окраинный, малолюдный. У площадки – кафешка, в ней – парочка пенсионеров за кофе.

Я тоже уселась себе на лавочке и, пока ребенок осваивал непривычную качельку, наслаждалась хорошей погодой, приятными мыслями и осознанием факта, что я не на работе. Надо мной цвели липы и стоял мерный постоянный гул пчел, как будто море спокойное шумело.

А потом пришел местный детский сад. Человек десять деток и одна воспитательница.

Дети в доли секунды разбежались по площадке. Воспитательница, лет сорока пяти, невысокая, крепко сбитая, поздоровалась со мной, улыбаясь во все зубы, разулась и села на качели. Раскачивалась все выше и выше, хохоча и улюлюкая.

Дети (они были лет пяти, совершенно нестеснительные и бесстрашные) уже тоже везде кружились и висели. На трендовую качельку (буду называть ее весёлкой) их забралось сразу несколько человек, причем Лену ничуть не выгоняли, наоборот пытались с ней общаться, громко и зазывно. Но непонятно, поэтому Лена ретировалась на лавочку читать книгу)))

Лена читала, а я наблюдала за детьми. Очень трудно было оторваться)

Одни по двое-трое летали на весёлке. Другие по двое-трое, визжа, ёхая, выстраивались на ее пути препятствиями и тут же разбегались от нее стремительно или просто валились на землю в крупные мягкие щепки, которыми в Германии усыпаны большинство детских площадок из тех, что я видела.

Мальчишки визжали, как девчонки, а девчонки (все в светлых сарафанах), сверкая трусиками, раскачивались на резиновом тросе, как мартышки.

Воспитательница при этом даже не думала кричать как вы себя ведете! аккуратно! тише!

Но вот длинноволосая девочка заплакала. Я подумала – теперь воспитательница даст волю голосовым связкам, но та спокойно сказала: «Иди ко мне!» И сама тут же пошла девочке навстречу. Взяла ее на руки, обняла и стала жалеть. И никаких криков и никаких замечаний в сторону «обидчиков».

А вам в детстве, когда было больно или обидно, чего хотелось больше? Чтобы обидчика наказали или учили? Или чтобы вас просто пожалели?

***

Через минут десять, когда уже высохли слезы и мир был восстановлен, дети как-то само собой у весёлки выстроились в очередь. И не нарушали ее, только громко выкрикивали иногда jetzt bin ich! (теперь я!)

Возможно, в крови у них немецкая любовь к порядку. А, возможно, и наши дети такие. Можно проверить: пустить играть и не кричать на них постоянно и их не дергать.

Там, где детям не нужна наша помощь, наша помощь им только мешает :)