понедельник, 10 декабря 2012 г.

Красное

Утром на маркете сегодня была, было очень много красного. Красное - красивое. Невозможно не обратить внимание.

А вечером был телефонный разговор. И как результат - возвращение в прошлое.

В деревню, где мы провели не одно лето.

Деревня была небольшая, но крепкая. Дома по бокам грунтовой улицы с километр. Дворы в буйной зелени кустов, деревьев и высокой травы, которую тогда почему-то не косили с нынешним упорством.

Наш дом стоял в начале, по правую сторону. Черный, бревенчатый, в две большие комнаты, с огромной кухней и высокой печкой. На печке можно было вдесятером уместиться. Как же там было уютно! Особенно в дождь...

Где мы спали в доме, не вспоминается. Вспоминаются ночевки на сеновале. Мы любили там ночевать, хотя страшно было иногда до жути.

Сеновал стоял последним в череде хозяйских построек. За ним - поле километра два шириной, а дальше - лес. Когда солнце пряталось за него, мы собирали брезент, подушки и одеяла, проходили через двор к сеновалу, забирались на сено, высоко-высоко под потолок по деревянной лестнице, и там, в полной, хоть глаз выколи, темноте, укладывались. Мы сами себе. Взрослые - папа и дядьки - сами себе.

Сено кололось даже через брезент, но это была сущая чепуха по сравнению со сногсшибающим ароматом сухой травы и драйвом, тогда совсем непонятным (теперь мне хочется его сравнить с ощущениями, которые испытывал первобытный человек, когда понимал, что он выжил на земле еще один день).

Драйв подогревали страшилки, которые мы, естественно, начинали рассказывать по очереди. И волчий вой, нет-нет да раздававшийся из леса... Но усталость брала свое: не дослушав ни страшилки, ни вой, я проваливалась в сон...

Утром бежали наперегонки к колодцу, где едва не дрались за право набрать воды. Потом лили ее, ледяную, из ведра в умывальник, прибитый к забору, умывались, чистили зубы (зубным порошком))))

Завтракали всегда одинаково. Свежие блины из печки, толстые, пухнатые. Свежие огурцы с грядки, холодные, мокрые, пупырчатые, с черными колющимися шипчиками. Свежее сливочное масло, свойское (мы и сами его сбивали, хоть и было тяжело), соленое, чтобы не портилось. Яичница на сковороде с чепелой.

После завтрака была свобода. Работать на земле нас не заставляли, считали, наверное, для этого слишком слабыми. Под нежарким, но ярким солнцем мы ходили на речку, ловили рыбок на самодельные удочки, обирали неспелую лещину, искали ягоды, лазили по чужим огородам и чердакам, купались в большом грязном пруду, выкопанном за какой-то надобностью в начале нашего двора у забора. Помнится, заходили по колено в темную теплую мутную воду и с интересом наблюдали, как к икрам приклеиваются пиявки. Сейчас одно только воспоминание об этом вызывает подкожную дрожь. А тогда было развлечение. И ни капли страха, даже ради понтов. Хотя не было тогда еще никаких понтов. Вообще не было. Просто дружили крепко-накрепко. И не мыслили себе другой жизни. Без печки, блинов, огурцов, сена и пиявок.

И жизнь такая была почти все лето - до очередного заката, до очередной ночевки на сеновале, до очередного завтрака. Почему-то в памяти не осталось ни обедов, ни ужинов...

Деревня называлась Красное.

Комментариев нет:

Отправить комментарий