...где мне было уготовано ложиться

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

Моя банка счастья.

Мой аккаунт в tiktok

__________

Сердце нужно беречь – просто из благодарности, за всю его службу и дружбу. Я своё люблю, как человека. Ведь оно за всё платится, оно вывозит. И умри я от него завтра – я всё-таки скажу ему спасибо. За всё.

Марина Цветаева, из письма Вере Буниной, 26 февраля 1934 года

Когда спишь утром жаркого дня, тебе то холодно, то жарко.

Жарко – раскрылся, засыпаешь, ощущая возвратившийся комфорт. Замерзаешь – снова просыпаешься, укрываешься и опять засыпаешь от счастья. Очень люблю спать.

Поехала сегодня на дачу с утра. В электричке дала певцу пять рублей купюрой. Впервые в жизни.

Мы все вместе с утра собирались. Но дети с утра не смогли. Приехали только вечером.

Накануне с алычи упала самая толстая ветка, сломалась под тяжестью. И первое, что я увидела на даче, – тыл Любки, сидевшей за сбором ягод. Я зашла в дом, переоделась в купальник (впервые этим летом взяла с собой на дачу купальник), вышла и погрузилась в бассейн.

А Любка такая:

– О! А кто мне помогать будет?

Потом уже помогла.

Дети всё это время сидели в доме за играми. Но это и правильно. Нельзя заставлять детей делать работу, которая нужна тебе.

За несколько часов мы очистили траву от ягод, раздавленных и целых. Егор спилил ветку и расчленил её на брёвнышки и веточки для растопки. Всё это убрали, а там уже и вечер. И взрослые дети приехали.

Бутылку вина, которую я утром в магазине купила, чтобы вечер смаковать, выпили минут за десять. Пришлось на велике ехать на станцию в магазин, где за десять минут до закрытия я купила ещё две бутылки.

Грилили рёбра, купленные у фермера.

А поздно вечером, когда стало уже темнеть и прохладно, я захотела погреться: ушла тихонько в дом, на второй этаж, и там легла у раскрытого окна. Раньше за окном росла огромная туя. Сейчас её спилили, стало светло и свободно. И из окна стало видно соседнюю улицу. И оказалось, что это не улица даже, а просто газон между заборами, который, видимо, постоянно стригут, такой он ровный. Немножко шумел ветер прохладный.

Я лежала под одеялом и покрывалом. Мне было сухо, чисто, мягко и тепло. И так я заснула.

Испытывая колоссальный кайф от того, что не надо убирать со стола и мыть посуду.

Ночью, конечно, меня Любка разбудила, когда стягивала покрывало с одеяла. И ворчала, что я легла не там, где надо было.