Пришёл сегодня внештатный автор, учёный, Владимир Викторович, а фамилию не скажу)))))
Я по телефону думала, ему лет сто, а он молодой оказался. И оказался интересным очень мужчиной.
А итоговую коллегию на неделю раньше передвинули и в итоге нам такое количество работы на неделю раньше надо сделать, что у меня вообще нет времени даже на лишнюю мысль, не то что с кем-то общаться, и я учёного об этом заранее по телефону предупредила. Но в итоге с ним говорила долго.
Я по телефону думала, ему лет сто, а он молодой оказался. И оказался интересным очень мужчиной.
А итоговую коллегию на неделю раньше передвинули и в итоге нам такое количество работы на неделю раньше надо сделать, что у меня вообще нет времени даже на лишнюю мысль, не то что с кем-то общаться, и я учёного об этом заранее по телефону предупредила. Но в итоге с ним говорила долго.
Да.
И вот говорим, а он, слышу, на белорусский перескакивает. И раз, и всё, и говорит уже по-белорусски.
– Размаўляеце па-беларуску? – кажу. – У жыццi, у сям'i, на працы?
Нібыта я такая журналістка (а на самай справе выделывалася). А он мне говорит по-человечески вдруг, что русский – язык поэтов и идеален, чтобы от земли – в небеса, от конкретики подальше, а потому для науки плохо подходит. А вот белорусский – нет, близок к европейским, конкретный и чёткий, и научные работы на нём писать – идеально получается.
Но я только вчера была на Литературный клуб GRAPHO, где на белорусском стихи читали такие, что никакого русского не хватит, чтобы их перевести. И мне это нравится.
А сейчас слушаю уже скачанный дочкой (уже спящей) новый альбом Panic! At The Disco. И тоже очень нравится.
Любой язык – мир. Но главное моё счастье, что знаю русский.
И вот говорим, а он, слышу, на белорусский перескакивает. И раз, и всё, и говорит уже по-белорусски.
– Размаўляеце па-беларуску? – кажу. – У жыццi, у сям'i, на працы?
Нібыта я такая журналістка (а на самай справе выделывалася). А он мне говорит по-человечески вдруг, что русский – язык поэтов и идеален, чтобы от земли – в небеса, от конкретики подальше, а потому для науки плохо подходит. А вот белорусский – нет, близок к европейским, конкретный и чёткий, и научные работы на нём писать – идеально получается.
Но я только вчера была на Литературный клуб GRAPHO, где на белорусском стихи читали такие, что никакого русского не хватит, чтобы их перевести. И мне это нравится.
А сейчас слушаю уже скачанный дочкой (уже спящей) новый альбом Panic! At The Disco. И тоже очень нравится.
Любой язык – мир. Но главное моё счастье, что знаю русский.
