да, опять, сейчас или нет

Пороки тоже дают возможность хоть в чём-то превзойти даже кого-нибудь великого.

Я вот превзошла Марка Твена в количестве попыток бросания курить.

Его цитируют: « ...бросал тысячу раз», «... сто ...», недавно где-то прочитала «... восемь ...».

Вдруг стала человеком, которого однокурсники и соседи спрашивают: «Ой! Ты куришь?!», коллеги: «Ты опять куришь?», а редко видимые часто курящие друзья: «Сейчас ты куришь или нет?»

Как-то в «Литературную среду», когда в перерыве курильщики, и я заодно, спустились на священный тротуар улицы Карла Маркса, трепетно любимый мною поэт Евгений Израильский, увидев меня с сигаретой, вопросил: «Вы ещё и курите?!»

Да! Курильщик сам по себе ещё ничего не значит. Курильщик – он всегда делает что-то ещё.

И ещё одно правило. Закон без исключений. Как только я несколько дней курю, вокруг курят все. Как только неделями не курю, никто вокруг не курит.

Вот купила сегодня в «Белсаюздруке» на Площади Победы второй номер журнала «Нёман», на пятнадцати страницах которого опубликованы тридцать моих постов из прошлого (тридцать постов из моего прошлого). Не курила, но взяла сигарету, а прикурить нечем. В «Каравае», оказывается, спичек не продают. Стою у метро, вокруг – круглосуточная аптека, Stolle, иняз, пивной бар, кафе «Берёзка» и никого курящего.

И вот идёт парень с сигаретой, но в наушниках. Говорю: «Можно у вас прикурить?» А он идёт не слышит. Ладно, я никуда не тороплюсь. Но тут меня сзади трогают за плечо. Оборачиваюсь – девушка улыбается, протягивает зажигалку. Она спускалась в метро, услышала, как я спросила парня. И хотя не её просили о помощи, помогла.

Я стояла курила и тут другая девушка подошла, кудрявая: «Можно прикурить?»

Говорю:

– Я сама прикуривала.

И протягиваю ей сигарету.

И она взяла и прикурила.

высокий и низкий

– И тогда!.. он!.. там!..

Громкий голос возник за спиной и быстро меня догонял.

– за одну ночь пишет полонез «Прощание с Родиной»...

– Ага.

– И утром уезжает в Италию.

Мужчина говорил другому воодушевлённо.

– А земля там, представь только! Нёман!

Шли они очень быстро, я прибавила шагу, чтобы не обогнали. Хотела послушать.

– Эта земля – такая... Она сама, сама по себе уже вдохновляет – художникоу, поэтоу, музыкантоу.

Вместо «ф» было почти у короткое, не «ў», но почти.

Он почти пел.

– Ага, – а собеседник слушал.

Я тоже.

Шла быстро, но они всё равно меня обогнали. Тогда увидела, что им под пятьдесят, а, может, и за...

Слева низкий, справа высокий. Низкий – в очках, высокий – со слуховым аппаратом. Низкий нёс за спиной огромный рюкзак, и второй – маленький – то в одной руке, то в другой. Высокий в левой руке, не перекладывая, не отвлекаясь, нёс холщовую сумку.

А больше я про них ничего не увидела, потому что было уже темно.

Теперь (когда обогнали), чтобы слушать, я за ними почти бежала.

Высокий говорил о земле, будоражащей художникоу, о Нёмане, спуске на байдарках, о человеке, который в 90-е уехал в Америку по какому-то обмену...

Невысокий поворачивал к высокому голову:

– Ага...

Посверкивал в темноте стёклами очков. И второй рюкзак перекладывал из руки в руку.