После поездки в Питер у меня что-то такое случилось, как будто меня настоящую выключили и включили прошлую. (Настоящую – в значении «нынешнюю», я не знаю, какая я – нынешняя или прошлая – настоящая.)
Я вдруг стала легко просыпаться в пять утра. Летом, конечно, это не трудно, но в последний год у меня это и летом не получалось. Прошлым летом я даже настойку элеутерококка пила и всё равно не помогало.
Я стала играть на пианино каждый день, как будто мне больше нечего делать.
А вчера играла на гитаре, доигралась до волдырей и сегодня больно печатать.
Но я ещё не могу писать, как раньше. Чтобы каждый день, без оглядки...
Сегодня пишу, потому что сегодня я посадила сирень перед кухонным окном.
Это мне покоя не давала сирень Лены Белешевой, которая в этом году начала цвести (сирень начала, а Лена давно цветёт). Саженец мы привозили Лене в сиреневый день. То есть прошло четыре года пока он зацвёл. Четыре года. Я посчитала и заторопилась.
После работы пешком дошла до магазина Ботанического сада. Ходила там, выбирала. Там очень много сейчас сортов сирени продаётся, мелкие и крупные саженцы. Выбрала всё-таки классический вариант – сорт бюффон.
И как только домой приехала, сразу его и высадила. Не без помощи бабушки Маши, которая мне по соседям лопату искала.
Теперь (даже теперь, когда уже темно) я выглядываю саженец, как молодая мамаша спящего ребёнка. Как он там?
Хочется, чтобы вырос такой большой, чтобы цветы до окна доставали.
Завтра буду пробовать испечь овсяное печенье по советскому ГОСТу.
Я вдруг стала легко просыпаться в пять утра. Летом, конечно, это не трудно, но в последний год у меня это и летом не получалось. Прошлым летом я даже настойку элеутерококка пила и всё равно не помогало.
Я стала играть на пианино каждый день, как будто мне больше нечего делать.
А вчера играла на гитаре, доигралась до волдырей и сегодня больно печатать.
Но я ещё не могу писать, как раньше. Чтобы каждый день, без оглядки...
Сегодня пишу, потому что сегодня я посадила сирень перед кухонным окном.
Это мне покоя не давала сирень Лены Белешевой, которая в этом году начала цвести (сирень начала, а Лена давно цветёт). Саженец мы привозили Лене в сиреневый день. То есть прошло четыре года пока он зацвёл. Четыре года. Я посчитала и заторопилась.
После работы пешком дошла до магазина Ботанического сада. Ходила там, выбирала. Там очень много сейчас сортов сирени продаётся, мелкие и крупные саженцы. Выбрала всё-таки классический вариант – сорт бюффон.
И как только домой приехала, сразу его и высадила. Не без помощи бабушки Маши, которая мне по соседям лопату искала.
Теперь (даже теперь, когда уже темно) я выглядываю саженец, как молодая мамаша спящего ребёнка. Как он там?
Хочется, чтобы вырос такой большой, чтобы цветы до окна доставали.