крыша, держись!

Не испытывала такого чувства, какое испытала сегодня.

Никогда, ни единого раза.

Если не раздумывая описывать – как будто вены мои хорошим красным вином заполнили вместо крови. И даже больше – полностью меня заполнили, полностью внутри, до самого горла. А сердце оторвалось и, как мяч, поднялось на этом вине. И поэтому в горле стучит.

А я не знаю, как чувство выражать. И при этом я на работе. А на работе – дурдом.

Что делать? Сказала своим: «Выскочу на десять минут». Переобулась, накинула куртку и побежала в «Отличный» за ватными палочками и средством для мытья посуды. Скорей-скорей – чтобы бытовое притяжение сработало, чтобы крышу на месте удержало)))))

Бегу по Берестянской и вижу.

«Колонны» по обеим сторонам окна. Никогда их раньше не замечала.

С капителями красивыми...

Передумала с магазином. Прошла по улице. Посмотрела другие дома. Нигде больше колонн не увидела.

Здесь-то они откуда? И зачем?

Всё как-то необычно и непонятно. И так, как никогда раньше.

Но думаю, знак. Колонны – они ведь тоже, чтобы крышу держать.

человек, подушка, Пушкин

Суббота. Я тянусь в Минск, как в рабочий день. Рано. Холодно.

Солнце появляется, когда мы уже далеко от города. Огромное, красное, поднимается быстро, почти угрожающе. Невозможно смотреть.

Отворачиваю взгляд и вижу у дороги старый сарай. С высокой крышей без фронтонов, отчего скаты крыши изнутри (может, изнутри они по-другому называются?) беспрепятственно освещены красным светом.

Это какие-то доли секунды... Я ещё замечаю, что сарай стоит на замёрзшей земле. А дальше вдруг отчетливо вижу другое утро: в тёплом доме из дерева узкая кровать, подушка, в которой утонет голова, пододеяльник в букетиках, ещё советский, застиранный, но добротный.

Слышу: «Любимая, пошли гулять!»

Почти как у Пушкина)))

Мы выходим из дома, вокруг просто дома. Не на что смотреть, но смотреть никуда и не надо. Солнце, мягкий мороз, ни ветерка. Ни души, только мы, идём куда-то. 

Вроде, не весна...