Юля, но не я

На кладбище поехали с Егором и с Жориком, мама у них болеет, осталась дома.

На кладбище пошли с Жориком за водой.

Идём назад, общаемся. Вдруг он говорит:

– Я хочу к папе!

– Мы и идём к папе, – отвечаю я и сразу же спрашиваю, – А к маме не хочешь?

– Сначала мы поедем в гости к Юле. Потом домой к маме.

И топает.

– А что за Юля такая? – спрашиваю.

– Такая... Юля, – важничает.

– Не я? – опять спрашиваю.

– Нет, не ты...

привозили в гости племянника

Когда увезли и когда разобрали мы дома завалы бумажечек разорванных, крошек, бусин, красок и карандашей, я сказала Ленусе:

– А представляешь, когда у Егора с Любой двое будет детей? Придётся нам точно эмигрировать.

Ленуся согласно кивнула и добавила серьёзно:

– В Мексику.

Жорка будет жареную

На ужин, на гарнир собиралась готовить сегодня молодую картошку. Сначала думала просто сварить, потом решила пюре делать. Но Люба сказала:

– Жорке надо пожарить.

Я переживала: слишком крупно режу, а, может, мелко? Потом выбросила её в масло на сковородку и хотела даже позвать Любу, чтобы готовила сама, чтобы ребёнок точно поел. Ну вот что, скажите, за ерунда? Если уже даже на таком уровне сомнения...

Набралась смелости, пожарила картошку, как обычно.

Племянник съел всю тарелку. Сначала вилкой, потом руками. На диване сидел, тарелка с картошкой тоже на диване стояла – на икеевской подушке для стула. Нигде ни пятна не оставил, ни крошечки.

Аккуратист, в маму.

Чую, будет скоро одним из моих главных героев.

Жорж справа. Слева – Даниэль, племянник немецкий.