Похолодало.
Утром на станции вьетнамцы, кутаясь в рубашечки, сидят рядком вдоль стены вокзала, точно голуби в мороз. Но на голубей не тянут, даже на воробьёв. Даже воробьи в сравнении с вьетнамцами кажутся толстыми.
Я стою на платформе, на ветру, мне – не холодно. У меня внутри от груди до горла какое-то непонятное тепло. Как будто в каком-то другом пространстве есть я другая – влюблённая – и с этой мной у меня вдруг возникла связь. Я наличие этой себя ощущаю. Ощущаю, что я такая есть, пусть и в другом пространстве, куда, к сожалению, не летают лоукостеры ни из Вильнюса, ни из Варшавы, ни из Москвы...
Из-за поворота, из леса показывается электричка, вьетнамцы живо отскакивают от нагретых спинами вокзальных стен и бегут через переход на платформу. Один, не стесняясь, громко поёт весёлую вьетнамскую песню – попсу, скорее, не народную, – соединяя вьетнамское и белорусское пространства.
