может, и нельзя, но очень хочется

По вечерам я включаю духовку на минимум и убиваю двух зайцев: греемся и сушим опавшие яблоки (столько уже насушили, что можно яблочную будку открывать). А недавно я придумала свеженарезанные яблоки корицей посыпать. Немножко, потому что почему-то боюсь, что так делать нельзя. Даже не гуглила, потому что боюсь, что, действительно, нельзя. Но яблоки очень вкусные получаются. И запах по квартире – Рождества!

разве коты так сидят?

Сегодня утром к станции люди на электричку на 06:51 собирались, а в траве сидел кот и смотрел на проходящий поезд. Будто он не кот, а дедушка на лавочке, на пенсии, когда на работу не надо.

Сидел и только шевелил ушами.

Было четыре градуса тепла, но не было ощущения, что холодно.

я ничего не теряю

Потеряла перчатки.

Вчера вечером пришлось сей факт признать. А до того я надеялась, что просто засунула их куда-нибудь за временной ненадобностью, ведь было тепло, нужды в перчатках не было, а тут похолодало, ищу, ищу везде, и дома, и на работе, а их нигде нет.

Всё-таки опять потеряла, которую уже пару. Расстроилась и разозлилась. Решила, что новые больше покупать не буду, по крайней мере, в этом сезоне.

Утром сегодня было у меня в запасе время, вытащила из дивана мешок с тёплыми вещами, а из мешка вытащила не знаю, как назвать этот предмет гардероба. Мама моя связала его для моей дочки. Длинный полосатый шарф пополам поперек сложен и зашит от линии сгиба (по принципу башлыка), а по концам шарфа – варежки, правая и левая. Удобная вещь, скажу вам, – тёпленький, лёгкий, растягивается. Можно просто как шарф на шею намотать (варежки в складках хорошо прячутся), а можно и как головной убор носить – «уши» вокруг шеи и вниз к рукам, а руки – в варежки.

Ленуся, конечно, такое не носит. Это по молодости она была большая модница, и всякий раз, возвращаясь откуда-нибудь не из Беларуси в Беларусь, мы везли несколько головных уборов. А теперь она носит только чёрную шапку. Шапка клёвая, высокая и с медными наклёпочками, но Ленуся её сворачивает до тех пор, пока не свернёт внутрь все наклёпочки. И получается самая обыкновенная шапка.

Остальные все Ленусины шапки по очереди ношу я. Сегодня пришла очередь шарфика-башлыка, потому что он с варежками.

И вот иду на работу и вижу: на асфальте прямо перед моими глазами под моими ногами аккуратненько лежат две чёрные перчатки. Сразу подумала (первая же мысль была) – для меня. Вокруг – вообще никого и рядом ничего вообще такого, на что можно было бы перчатки положить, дабы их увидел хватившийся хозяин, – ни урны, ни деревца, ни кустика, ни лавочки, а только тротуар, газон и проезжая часть. Точно, думаю, для меня. Подняла их – как новенькие и мой размер, и как я люблю – без вставок, нашивок и вышивок. Натуральная кожа, на тёплой подкладке. Ну точно для меня были перчатки. Надела их и дальше пошла. И немножко себя утешала, что мои утерянные тоже ведь кому-то достались.

Только вечером вспомнила, что друг сердечный, выслушивая мои злые обещания на перчатки больше не тратиться, обещал мне перчатки подарить. И осенило – это же он мне так подарок преподнёс! А то придумала, что это Мироздание, решившее, что шарфик-башлык – слишком уж сложно (или несерьёзно).

он не оторванный,

он прилипший.

И не отлепится никак, хотя ветер.

Потому что наверху кто-то плачет.

Утром было так холодно! А вечером уже не так, хотя холодно точно так же.

осень сейчас

с запахом жареной картошки. На улицу вышел, подышал и сыт.

Картошку здесь жарят и зимой, но зимой запах на улице не слышен.

А земля из-под картошки уже голая.

Есть ещё цветы.

туда, где тепло и еда

Ранней осенью – уже сырой, но ещё тёплой – я обязательно вспоминаю мечту об уютной работе.

Это из детсадовского детства, когда знала, что ближе к вечеру будет холодать, но заберут домой, где будет ужин, а после ужина – дело. Какое-нибудь. Типа вырезания из бумаги платья для картонной куклы. По чётко обозначенному производителем платья контуру. И, вроде, никчёмное занятие и даже не очень интересное, но несложное, не нервное, с чётко представляемым результатом... И потом, должен же и это дело кто-то делать.

Уютная работа – это когда она в одном и том же месте. Когда знаешь, во сколько начало, во сколько конец. Когда не думать, а чётко следовать указаниям. Строго по обозначенному контуру. Уютно ещё и от того, что после работы – в тепло, светло и сытно. И спать. И утром не хотеть просыпаться, несмотря на то что работа уютная))))

Мечта не достойная, знаю. Но она моя. И я её немножко исполняю (может, это у меня такая защитная реакция, чтобы осеннюю депрессию пережить?).

Больше двух дней на уютной работе я не выдерживаю))))

сносит

Похолодало.

Утром на станции вьетнамцы, кутаясь в рубашечки, сидят рядком вдоль стены вокзала, точно голуби в мороз. Но на голубей не тянут, даже на воробьёв. Даже воробьи в сравнении с вьетнамцами кажутся толстыми.

Я стою на платформе, на ветру, мне – не холодно. У меня внутри от груди до горла какое-то непонятное тепло. Как будто в каком-то другом пространстве есть я другая – влюблённая – и с этой мной у меня вдруг возникла связь. Я наличие этой себя ощущаю. Ощущаю, что я такая есть, пусть и в другом пространстве, куда, к сожалению, не летают лоукостеры ни из Вильнюса, ни из Варшавы, ни из Москвы...

Из-за поворота, из леса показывается электричка, вьетнамцы живо отскакивают от нагретых спинами вокзальных стен и бегут через переход на платформу. Один, не стесняясь, громко поёт весёлую вьетнамскую песню – попсу, скорее, не народную, – соединяя вьетнамское и белорусское пространства.

почему так холодно

Жизнеописание...

Командировка. Еду в Слуцк.

Доезжаю на метро до вокзала. Выхожу с «Плошчы Ленiна» с запасом времени минут в двадцать. Иду на вокзал: святое дело – посмотреть новый зал ожидания. Красивый – как из глянцевого журнала.

Эскалатор поднимает меня наверх. Двери передо мной открываются автоматически. За ними тепло, светло, полы сверкают... Можно жить дальше... Иду дальше. До автовокзала «Центральный». Новый – он клёвый. Чистый. Светлый. Яркий. С круглосуточным Coffeebox. Вся инфа везде на английском продублирована. Жить нравится)

Жду автобуса. Минус 11. Холодно (мягко написано). Гарантированный способ согреться – двигаться. Прыгаю на месте.

Наконец приезжает автобус. Большой междугородный МАЗ «Автобусного парка №2» ГП «Минсктранс». Пару месяцев назад, когда в Могилёв в командировку ездила, автобусы (из Минска в Могилёв и из Могилёва в Минск) каждый час отправлялись. И все автобусы были – маршрутные. И люди в них стояли даже, потому что сидячих мест не было. А тут из Минска на Микашевичи, которые всего-то в двухстах километрах, – вместительный МАЗ. И на весь на него – 9 пассажиров. Никогда не понять мне логики специалистов «Минсктранса», ответственных за пассажирские перевозки...

И вот я сажусь в автобус, с одним большим желанием – согреться. А автобус – холодный. И не стал теплее, даже когда поехали. В автобусе не топили))) Водитель рулил в куртке и в шапочке. Это кажется нереальным, неестественным, но это вполне объяснимо – так экономят топливо. И вот здесь логика уже ясна. Людям главное – довезти нас до цели (по возможности, в указанное в расписании время). А как довезти – не важно. Никто ещё не умирал от того, что ему было холодно два часа.

Через час остановились в Валерьяново.

У начала крупной деревни остановочный пункт без единого человека в обозримом пространстве.

– Сколько стоим? – спросил парень-пассажир у водителя.

– Поедем без двадцати десять, – ответил водитель (это значило, что стоим десять минут).

– Сходить хоть поссать, – сказал парень.

И пошёл... В туалет... В чисто поле.

Беларусь. Страна, которую я люблю...

Мне было холодно даже смотреть на его удаляющийся силуэт. Я закрыла глаза.

Закрыть на всё глаза, лишь бы добраться до цели.

Когда приехали в Слуцк, мои зубы выбивали крупную дрожь. О работе не было даже мысли. Мысль была одна – вернуться домой и забраться в тёплую ванну. Чтобы превратить меня в животное, меня достаточно заморозить...

Но я всё же нашла в себе силы отыскать глазами у автовокзала чёрную машину начальника дорожного предприятия. Нашла силы до неё добежать (да, я бежала).

В машине на удивление было тепло. Дорожники сидят вообще без денег. Представляю, каких нечеловеческих усилий им стоило добыть кипятку и напоить меня кофе. Через час я уже могла задавать вопросы. Лучше бы я их не задавала...

Ещё через два часа я окончательно согрелась и на пару с начальником дорожного предприятия (он меня на год моложе) мы пришли к выводу, что прорвёмся.

Начальник проводил меня на автовокзал и уехал на границу Слуцкого и Солигорского районов. Уехал в тёплой машине, а мне предстояло возвращаться в Минск. Билеты продавали только по прибытии автобуса. Я стояла и ждала.

Через полчаса приехал «Радзiмiч» «Миноблавтотранса». Мне продали билет без места, я выбрала себе место у окошка. Сидела и смотрела в зеркало, как водитель моет руки на морозе, поливая сам себе воду из пластиковой бутылки.

Потом он сел за руль. Снял куртку, шапку. И поехал. В автобусе было тепло. У «Миноблавтотранса», видимо, есть средства на лишние три литра топлива.

В тепле я с удовольствием съела наконец виноград, который взяла в ссобойку...

У Слуцку ўсё па-людску, а ў Мiнску ўсё па-свiнску.

В Слуцке я была не в первый раз. Но эту белорусскую поговорку услышала впервые. Теперь не могу забыть...

первый день, последний день

Первое июня, первый день лета.

Поменяла заставку на рабочем столе. Желтые крокусы – на голубые ирисы...

Но у нас холодно. Утром бежала на работу в рубашке с длинным рукавом и в парке с капюшоном. Холодно совсем по-осеннему, хотя в порывы холодного ветра отчетливо вплетаются ароматы цветущего шиповника.

В первый вторник июня в Минске по традиции открывается агропромышленная выставка. Мы готовим к ней два толстых журнала. Обычно в конце мая уже заканчиваем работу. Но в этом году первый вторник июня выпал аж на пятое число. Поэтому сегодня мы еще вовсю работали. Хотя так старались! Так старались еще вчера все закончить!..

В итоге не закончили и сегодня. Первый день лета не стал последним днем работы над проектом. Не стал...

Утешительные моменты все же есть: финал уже близок – это первое.  Второе – прямо сейчас я иду спать..

)))))