разве коты так сидят?

Сегодня утром к станции люди на электричку на 06:51 собирались, а в траве сидел кот и смотрел на проходящий поезд. Будто он не кот, а дедушка на лавочке, на пенсии, когда на работу не надо.

Сидел и только шевелил ушами.

Было четыре градуса тепла, но не было ощущения, что холодно.

в сто концов убегают рельсы

Мы стояли на платформе у первого пути. Стас улыбался – широко и счастливо, но как будто не нам, а самому себе. Я плакала, не пытаясь скрывать или перестать. Но никто не раздражался и не жалел, не обращали внимания.

Проводница вышла к двери с флажком – отъезжаем. Стас поднялся. Теперь улыбнулся нам, сложил руки к сердцу, потом поднял вверх правую ладонь. И уехал.

– Я на стоянку, пойдём подвезу тебя, – предложила Аня Генке. Тут же обняла меня, сказала «Не плачь» и тоже заплакала. У метро мы разошлись.

Утром следующего дня я ждала электричку на город. Было сыро, я вспомнила, что именно такой сыростью пахло осенью в детском саду, в нетопленом ещё помещении средней группы. Вспомнила, как каждый день тогда ждала завершения нелюбимого сонного часа. А на полдник давали кекс с маком и горячее невкусное какао с противной молочной пенкой. А кекс я любила безумно, одна из немногих, и многие просто отдавали мне свои кексы. Потом дома, где тоже было сыро, но тепло, я каждый вечер рисовала и вырезала из бумаги платья для плоских кукол. И очень старалась, хотя это было какое-то никому не нужное дело.

Справа, на запасном пути стоял длинный состав с непонятным царапающим названием ЦМПР. Я увидела, что приписан он к станции Пинск, и вспомнила, что к ноябрьским праздникам через наш посёлок уже пустят поезда городских линий.

и в луже – небо

Вчера вечером. Из академии МВД выходили курсанты. Молодая, тоненькая, в милицейской форме вдруг позвала: «Товарищ подполковник!» Подполковник обернулся, улыбнулся: «Привет!»

Сегодня утром. В сумерках ещё, с одного края станции на другой, через головы ожидающих электрички на Минск и Борисов, хриплым басом: «Серёга, я слышал, ты жене цветы покупал на день Валентина?!» И Серёга назад, через головы, громко, гордо, важно, протяжно: «Дааааа!» И давит лыбу.

если бы Пушкина

Электричку объявили, а мне ещё надо успеть купить билет. Залетаю в здание станции.

В зале ожидания – один человек (потому и заметила). Сидит в грязном чём-то справа от окошка кассы. На полу, у грязных его ботинок – большая грязная сумка. В руках, светлым пятном – толстая книга.

Покупаю билет. Тороплюсь. Но неймётся.

Подхожу к мужчине:

– Доброе утро! Что вы читаете, если не секрет?

Он отрывает глаза от страницы, смотрит на меня, но пока не видит. А я вижу – глаза чистые, трезвый совсем. Вижу – не бомж, хотя, честно сказать, сначала так подумала. Честно сказать, я и подошла к нему потому, что думала – бомж.

А мужчина уже вернулся из книги на станцию. Говорит:

– Фантастику.

И я уже вижу автора – Вадим Панов. Не знаю такого.

Эх, если бы Пушкина! Классная история бы вышла. Можно было бы записать, выдать за рассказ (и придумывать ничего не надо).

А так – просто пост (и ничего не придумано).

IdeaBank поставил перед офисом в «Азимуте» ёлки – из клубков ниток, из коробок с подарками, из роз. Эта – из книг