старик и непонятный

И опять – не знала, надо будет вечером на работу ехать или нет.

Поэтому все предработные дела сделала вчера. Потом сходила в магазин и купила сгущёнки, потому что, хоть и жарко, очень-очень хотела сегодня на завтрак сырников из духовки. И именно не со сметаной, а со сгущёным молоком.

Утром проснулась, намешала теста, поставила сырники в печь, сделала зарядку, после душа позавтракала с неимоверным просто наслаждением и только после этого позвонила в пекарню.

Мне сказали – отдыхайте. Значит я могла ехать на вокзал. Мне нужно было именно на вокзале в два магазина. И ехать, если на работу было не надо, я могла спокойно-спокойно. Я залезла в расписание и увидела, что поезд через десять минут, а следующий аж в без пятнадцати четыре.

Десять минут?! Какое тут спокойствие? Оёй!

Я выключила ноут, надела длинное платье, на голову – бандану, которую мне ТВ подарила (незаменимая вещь летом, если вдруг на голове абы что), а на ноги – кроссовки, потому что ногти не были накрашены.

И побежала, и на поезд успела.

А когда обратно ехала, на Минске-Восточном в вагон зашли помятый мужчина непонятного возраста и крепенький, но старый-престарый дед. Ему было лет сто.

Сели через проход от меня и непонятный сразу вытащил пластиковую бутылку пива и рюмочку, налил, протянул деду. Тот выпил с наслаждением, смачно выдохнул. Непонятный тоже следом выпил, но не наслаждаясь, как будто из нужды.

Если в одном месте оказывается больше одного мужчины, они начинают меряться. И старик начал:

– А ты самогонку гнал? – голос из крепкого деда выходил с колоссальным трудом.

– Пить – да. Гнать – нет, – ответил непонятный.

– А я в партизанах гнал. Ой мноооого. Ох и крепкая была!

Непонятный сказал, что служил в горячих точках и теперь вынужден часто выпивать по вечерам. И хотя до вечера было ещё далеко, снова вытащил бутылку с пивом. Снова наполнил рюмочку и протянул деду. Тот отказался:

– Я уже хмельной. Не хочу, – и добавил: – Я войну писарем отработал в штабе.

Я, конечно, сразу вспомнила Данилу Багрова и поняла, что дед дядьку уделал.

Потом непонятный сказал:

– Мне звонила дочь друга. Он умер от ковида.

– От вируса?

Непонятный кивнул.

– Глупости. Никогда таких болезней не было, чтобы производства останавливать. А теперь на этот вирус всё спихивают. Я помру – тоже скажут от вируса.

Непонятный промолчал.

Когда проехали ещё пару остановок, дед вдруг немножко забеспокоился:

– А этот поезд вообще везде останавливается? Что-то едем- едем, не остановился ни разу.

После следующей остановки поезд встал, отъехав от станции с полкилометра. Женский голос сообщил об остановке по техническим причинам и принёс извинения.

Теперь забеспокоился непонятный.

– Чего стоим?

А старому было хорошо:

– Сидим на мягких креслах, прохладно.

Непонятный сказал:

– Ладно, раз встали – значит пьём.

Он снова выпил. А у старика зазвонил телефон.

– Ну и где ты? – громко, даже мне было хорошо слышно, спросил женский голос не без любви, но с такой интонацией, словно спрашивал «И где ты шляешься?»

– Я в Колодищах. Всё хорошо, скоро приеду, – чуть улыбаясь проскрипел старик, и там положили трубку.

– Дочка звонила? – спросил непонятный.

– Жена.

– Голос такой молодой.

– Это моя вторая жена. Первая памёрла в шестидесятом году.

– А этой сколько лет?

– В это воскресенье было 80. Она меня на 20 лет младше.

Я угадала.

как легко заработать денег

Едут в электричке папа, мама и ребёнок (и ещё много других людей, конечно).

Заходит дядечка в вагон, идёт раскладывает стопочками и кучками на свободные места календарики-ручки-брелочки-иконки и пр. От нечего делать мама такую кучку перебирает. И оживляется:

– О! Лягушка, приносящая деньги. Берём!

Ребёнок смотрит на маму так, как будто недавно просил её купить что-то, но мама сказала: «Не можем мы тратить деньги на всякую ерунду». Теперь мама покупает лягушку.

– Берите-берите! – дядечка маму абсолютно поддерживает. – Эта лягушка, действительно, приносит деньги.

Она их, действительно, приносит. Она их уже принесла. Тому, кто её продавал.

мужской день

Утром сегодня в электричке села напротив мужчины, которого часто вижу, он, видимо, на работу ездит откуда-то, что дальше Колодищей. В электричке он смотрится странно, ему больше машина служебная подходит  – представительно одет и в годах. Иногда он ездит, предположу, с коллегой, и они говорят о людях, которых я знаю, но не лично. Я слушаю, что говорят, и мне удивительно, что моё мнение об этих людях (сложившееся из отрывков услышанного и увиденного) – верное. В смысле, оно совпадает с мнением мужчин, которые этих людей знают.

Сегодня представительный мужчина ехал один. Потом к нам (к нему получается) подсела женщина (я так поняла – они односельчане, или одногорожане), они обменялись любезностями и она стала рассказывать, что поменяла работу.

А потом в вагон зашёл какой-то человек и начал жалиться, что болен, инвалид и дайте денег. Я сидела к этому человеку спиной, а представительный мужчина – лицом. И вот он своей собеседнице сообщает: «Умеет же он так ногу выворачивать. А на самом деле абсолютно здоровый. Я его знаю».

Меня, естественно, просто распёрло любопытство, как же там инвалид выворачивает ногу. Но я сдерживалась, потому что мы уже подъезжали к станции. Ещё каких-то парочка секунд, и я могла с полным правом засобираться на выход и посмотреть заодно инвалида.

Так вот ступня его правой ноги была завёрнута внутрь и назад, если представить, что ступня – стрелка компаса, пальцы указывали на зюйд-вест. Инвалид на правую ногу старался не опираться, он её подволакивал. Инвалида этого я в поезде никогда раньше не видела. Люди давали ему деньги охотно.

Поезд остановился, я вышла, инвалид вышел сразу следом за мной. Вслед ему кто-то сказал недовольно: «Иди работай!» Он огрызнулся, несколько шагов ещё прошёл со своей завёрнутостью, а потом ногу вывернул и пошёл, как все, только все – через переход на работу, а он – через пути в магазин.

А когда я уже подходила к редакции, навстречу мне шёл мужчина, седой, с густыми седыми усищами, в очках по-чеховски, а одет, будто в садовом товариществе выскочил в автолавку за хлебом. Он нёс в руках огромную необрамлённую картину, изображающую лежащего на боку сладко спящего смуглого младенца. Учитывая, что ветрище, и грязь, и ещё какой-то снег вдруг насыпал, от чего ещё грязнее, этот огромный голый младенец на ветру родил у меня, конечно, ассоциации с «Солярисом». Нигде больше лучше не написано про любовь к человеку, когда любишь не человека.

мужик, лови ледобур!

Прочитав на фейсбуке пост Ани Северинец про магазины в Смолевичах, я решила съездить в магазин в Смолевичи.

В трёх минутах ходьбы от моего дома – железнодорожная станция . Там купить билет за 43 копейки, погладить спящего на стуле прижившегося в здании станции кота (который всё-таки, наверное, кошка), сесть в электричку и через 27 минут я на месте. Прямо на выходе из поезда – не описанный Аней большой Дорорсовский магазин. До обратной электрички на Колодищи – 40 минут, за которые я успею купить всё, что мне нужно, в том числе обратный билет за 43 копейки. Таким образом на всё про всё я потрачу максимум два часа, приобретя взамен необходимые продукты из числа тех, которые не продаются в нашем сельпо, например незамороженное куриное филе для моих авторских котлеток «маракуйя».

В Колодищах тоже есть хороший «Белмаркет» и хороший «Евроопт», я хожу к ним пешком. Ну, учитывая, что снега выше крыши и что топать до любого из моих больших магазинов около получаса (как раз хватит доехать до Смаляв), я потратила время не на то, чтобы идти, а на то, чтобы меня везли (я при этом ещё смогла журнал почитать на немецком).

25 копеек дала певцу в поезде. Он пел про весну, которая растопит лёд непонимания, а половина вагона смотрела в свои смартфоны.

В магазине, несмотря на то что он большой и снаружи красивый, было мрачно, как будто весь его освещала одна лампочка, и холодно, и все продавцы кутались в свитера и жилетки, надетые поверх рабочих халатов.

Я там походила между стеллажей, поморозилась, купила филе для своих котлеток и очень симпатичное розовое кухонное полотенце за рубль.

И поехала домой, испытывая огромное счастье. Холодный и тёмный этот магазин меня совершенно не расстроил, потому что...

Когда приехала, и все мы, приехавшие в Смолевичи, шли к станции, были в нашем числе два контролера. Высокие красивые женщины в самом соку, в длинных форменных пальто и в тоненьких колготках. Вдруг одна кричит: «Мужики, вы забыли?» Все, конечно, обернулись на неё, что же там забыли мужики. Она стояла у станционной лавочки, а на лавочке лежал новёхонький ледобур. Из поезда выскочил и побежал к лавочке переполоханный мужчина. А поезд между прочим должен был отправляться. И вот тут, одновременно и присев, и наклонившись, и вытянувшись, кондуктор-блондинка взяла ледобур одной правой и перекинула его рыбаку, приговорив по-доброму «Мать же ж вашу».

И это было так круто, что уже в тот момент я поняла, что в Смалявы поехала не зря.

пончитатель

Почему-то опоздала сегодня на электричку, прямо у меня перед носом она приехала и уехала. Ну, я пошла и села в микроавтобус. Боже-боже, ехала в нём до города минут 40 (пробки-заторы). Потом ещё в метро – 20. Потом предстояло идти – столько же, сколько иду от железнодорожной станции. В общем, от дома до работы, если на электричке, я добираюсь минут за 45, а если не по железной дороге, а на автомобильном транспорте, – часа полтора. При этом все мои коллеги, кто старше (все они имеют машины), постоянно твердят, что и мне тоже нужна машина (людям, которые хотят быть, как все, почему-то надо, чтобы и другие были, как они).

Как бы да. Типичная стереотипная мысль: если человек живёт за городом, ему нужна машина. Машине нужно парковочное место, как раз у меня перед кухонным окном одно свободное имеется, последнее свободное место во дворе. Машине много ещё чего нужно другого. А электричке нужен билет за 3000 рублей (15 евроцентов). Месячный проездной стоит меньше 8 евро. Но даже человек, который любит меня больше жизни, ругается про стыд и позор признаваться в блоге, что покупаешь проездной, когда у всех машины.

Проездного на метро у меня нет. Нет надобности – на метро я езжу редко. Будь у меня машина (читай, если бы не метро), сегодня добиралась бы от Уручья до Площади Победы уж никак не 20 минут. Хотя, наверное, будь я за рулём, не так злилась бы, что опаздываю. А так – злилась, и так сильно, что даже чесаться хотелось.

Ещё хотелось пончика и кофе. Я и пошла в Donut Box у Дворца Искусств.

Там при полном отсутствии клиентов парень-продавец слушал какую-то очень-очень философскую, тяжелую грустную инструменталку. Я купила пончик и американо, пришла за свой столик (в углу с лавочкой) и увидела на нём одну книгу, а на соседнем столике – другую.

На моём столе лежало «Моделирование...», а я всегда подобные знаки понимаю прямо: раз уж именно эта книга лежит на моём столе, значит, именно её мне надо сейчас читать.

Но я даже не открыла её. А вторую открыла и пролистала. В ней была куча разных закладочек. Одна, например, – картонка-пробник от Hugo Boss.

Ай, судьба или нет, я взяла книгу, которую мне больше хотелось читать.

Начну с начала, с первого рассказа...

в сто концов убегают рельсы

Мы стояли на платформе у первого пути. Стас улыбался – широко и счастливо, но как будто не нам, а самому себе. Я плакала, не пытаясь скрывать или перестать. Но никто не раздражался и не жалел, не обращали внимания.

Проводница вышла к двери с флажком – отъезжаем. Стас поднялся. Теперь улыбнулся нам, сложил руки к сердцу, потом поднял вверх правую ладонь. И уехал.

– Я на стоянку, пойдём подвезу тебя, – предложила Аня Генке. Тут же обняла меня, сказала «Не плачь» и тоже заплакала. У метро мы разошлись.

Утром следующего дня я ждала электричку на город. Было сыро, я вспомнила, что именно такой сыростью пахло осенью в детском саду, в нетопленом ещё помещении средней группы. Вспомнила, как каждый день тогда ждала завершения нелюбимого сонного часа. А на полдник давали кекс с маком и горячее невкусное какао с противной молочной пенкой. А кекс я любила безумно, одна из немногих, и многие просто отдавали мне свои кексы. Потом дома, где тоже было сыро, но тепло, я каждый вечер рисовала и вырезала из бумаги платья для плоских кукол. И очень старалась, хотя это было какое-то никому не нужное дело.

Справа, на запасном пути стоял длинный состав с непонятным царапающим названием ЦМПР. Я увидела, что приписан он к станции Пинск, и вспомнила, что к ноябрьским праздникам через наш посёлок уже пустят поезда городских линий.

логично

В первом вагоне электрички пахло мочой.

– Почему, интересно? – никого спросила вслух взрослая женщина. – Санитарная зона. Туалеты-то закрыты...

Потому, что туалеты были закрыты, пьяные мужчины писали в тамбуре.

осень...

Уже не та, что пора урожай собирать, а та, что пора умирать.

Темнеет рано и резко. И ветер ледяной беспрепятственно добирается до костей. И у листьев кончились силы кружиться, но и нет возможности улечься наконец, потому перебегают по замёрзшей земле, как пауки.

Электричку ждут единицы. Все нормальные – давно дома.

Умирают, чтобы снова родиться...

и все без места

Некоторое время назад Юлия Чернявская на FB задала вопрос. Листала ленту, не могу найти, чтобы процитировать...

Вопрос был о том, что вынуждает людей, имеющих в транспорте место и имеющих все возможности это место уступить, не уступать.

Были комментарии, я тоже тогда над ответом задумалась. Оно ведь, действительно, так. Сидит парень, здоровый, сильный, мог бы стоять, но сидит. И косятся на него, и оценивают поведение не лестно, а он все равно сидит.

Тут, ладно уже, может сказаться дело принципа, элементарная вредность. Но ведь что интересно. Парень этот на это место щемится с высокого старта, ещё на остановке, едва завидев подъезжающий автобус...

Ощущение такое, что ему это место жизненно необходимо.

На электричку люди щемятся точно так же. Даже если ехать пару станций. Даже если ездят на одном и том же поезде каждый день (как я) и точно знают, что всегда есть свободные места. Даже если жарень такая, что одежда, если сидишь, прилипает к попе (и лучше стоять и проветриваться))).

Я подумала, может, дело в том, что людям просто хочется найти своё место? И хотя бы какое-то время его иметь. Даже если это место в транспорте.

помыслить одинаково

В электричке человек читает газету, которая пишет то, что ему нравится. Улыбается.

Захожу в кабинет к коллеге. Сидит, смотрит на одноклассниках ролик о том, к какому лучшему изменилась за последние 20 лет Россия. Меня не слышит. Улыбается.

Приятно осознавать единомышленность со средствами массовой информации.

Такое ощущение, что они тебя хвалят, наверное...

Для того, кто из рабочих инструментов имеет лишь молоток, любая проблема сводится к тому, чтобы вбить гвоздь. 

Für jemanden, der in seinem Werkzeugkasten nur einen Hammer hat, sieht jedes Problem wie ein Nagel aus.

неадекватно? меняй!

Дали тебе – отдай и ты. Берут у тебя – и ты возьми. Не можешь отдать – не бери. Не можешь взять – не отдавай.

Началось всё для меня с того, что несколько месяцев назад я пригласила хорошего человека на хоккей, был у меня лишний билет на товарищеский матч. Человек мне за это подарил шоколадку. Было очень приятно. А сегодня этот человек пригласил на хоккей меня. И я тоже решила купить ему шоколадку. Но забыла.

А вспомнила, уже когда ждала его в условленном месте. И расстроилась, потому как нигде поблизости шоколадок не продавали. И тут хороший человек написал мне в чате: «Не видишь рядом мороженого в продаже? Очень хочется мороженого...»

Я купила человеку мороженое.

Мне понравилось, что человек был этому рад.

Это был самый что ни на есть адекватный обмен.

Да-да.

***

Домой в электричке ехала за компанию с соседкой, которая обычно всю дорогу что-то рассказывает.

До сегодняшнего дня я бы сидела, смотрела бы на неё и жалела бы, что нет у меня возможности читать. Но сегодня я её перебила и сама стала рассказывать ей всякие истории.

И когда мы вышли из поезда, у меня не было даже намека на плохое настроение.

Вот щас наши финнам проиграют, и настроение испортится.

неуютность

Вот уже который день, может, месяц, из Колодищей в Минск на работу едут вьетнамцы.

Каждое буднее утро я стою на платформе в ожидании электрички. И они стоят. И такое ощущение, что они ждут больше, чем электрички. И такое ощущение, что с каждым днём их всё больше.

Сегодня их было уже раза в три больше, чем... Чем кого, не знаю, как написать. Больше, чем местного населения? Но они, возможно, уже тоже местное население...

Каждое утро я стою на платформе. И вокруг меня – только они. И лишь за ними все остальные.

Каждый раз, когда кто-то из них в ожидании поезда харкает на землю, я вспоминаю Сергея Бодрова в первом «Брате», тот эпизод, когда он с пекалем заступился за контролёра в общественном транспорте. Но белорусы, между прочим, харкают точно так же.

Я ничего не имею против вьетнамцев. Я не фашистка, не расистка, не шовинистка. Я понимаю – они здесь потому, что делают работу, которую другие делать не хотят.

Но я испытываю дискомфорт. Очень сильный дискомфорт.

Почему – спрашиваю себя. Почему?

Может, потому, что их язык – гортанный, открытый, звучный – мне совершенно не понятен.

Хочется понимать! Как же хочется понимать!

Как же понять вьетнамца, если не понимаешь людей, думающих с тобой на одном языке?

***

Вьетнамцы маленькие. Заходят в электричку и сразу занимают свободные места.

Кто не успел – стоит в тамбуре. На каждого одного нашего, вышедшего на остановке, их двое из тамбура заходят и усаживаются на освободившееся место. Двое на одно. Второй сядет бочком, ноги в проход, но оба усядутся.

мечтишка

Вот уже который год подряд сотрудничает с нами по рекламе один белорусский производитель. Казалось бы, стабильный рекламодатель – повод для радости... Но мы чё-та не радуемся (и уже который год подряд даже жребий тянем, кому на сей раз разрабатывать макет), потому что рекламодатель – проедающий плешь!!!

Никогда даже мысли не возникало пробовать их продукцию. Но вот как-то вдруг выслушала о ней весьма положительные отзывы. И захотелось самой попробовать. А потом ещё больше захотелось, потому что, оказалось, в Минске её нет. Производитель не столичный, из небольшого периферийного городка. Объёмы производства, по всей видимости, у них небольшие. Полезла в дебри Интернета, узнала, что на всю страну всего два фирменных магазина.

В общем, про попробовать забыла.

Но тут недавно выяснилось, что знакомый дней через десять будет в населенном пункте, где один из фирменных магазинов дислоцируется. И я решила сделать заказ. Полезла опять в Интернет, дабы разузнать точный адрес магазина, и – батюшки! – информацию будто корова языком слизнула.

Зашла на сайт производителя, пошла в контакты, нарыла там телефон начальника отдела сбыта, с большим трудом (всё время занято) ему дозвонилась, говорю:

– Есть у вас в N фирменный магазин?

Он мне:

– Есть. От сельсовета сразу налево. А вы вообще откуда?

– Из Минска...

– А в Минске наша продукция тоже кое-где представлена...

И дает мне мобильный телефон торгового представителя.

Звоню сразу, абонент не доступен, но уже через три минуты сам мне перезванивает, выслушивает, уточняет «А что именно хотите купить?» и... (внимание!) даёт мне адрес торговой точки)))

– Когда поедете?

– Планирую сегодня...

– Ну, если там уже не найдете, позвоните мне, я вас на другой магазин переориентирую.

Дело было в пятницу. В пятницу мне оказалось не до магазина. А вот сегодня я туда съездила. На электричке (так было и быстрее, и дешевле) прибыла в совершенно незнакомый, не припомню, чтобы доселе посещаемый, район Минска. Сориентировалась, нашла магазин, а в нём – не сразу и не в том отделе, в котором искала изначально – нашла то, что хотела (нет, мечтала) попробовать.

Представьте, иду между стеллажей и думаю – ну хоть бы я его нашла! И нахожу)))) И представьте – стоит на полке мой продукт в единственном экземпляре.

Купила, отдала недорого, пошла назад на электричку)))

И вот сейчас его попробовала.

Думала, ни в жизни не напишу о чем речь, потому что какой смысл пиарить такую редкость? Передумала теперь – ни в жизни не напишу о чем речь, потому что мне не понравилось.

Женщина сидит на ступеньках Дворца профсоюзов. В Минске такое увидишь редко)

მადლობა

Вот уж не знаю, с чем все это связано...

Утром спешу на электричку в новых туфлях. Каблуки – клак-клак – стучат по асфальту. Вспоминаю себя девочкой. Как же страстно мы любили тогда «клакающие» туфли! Носили, выделываясь друг перед другом, пусть велики, пусть тесные, лишь бы клакали.

Иду, упиваюсь звуками (клаками). Тут – опа! – подъезжает к перрону электричка, а мне до нее – метров 300. Сразу соображаю, что следующий поезд только через полтора часа, а на автобусе я, пусть и приеду раньше, на работу все равно опоздаю (а сегодня номер сдаем), и как-то само собой перехожу на бег (хоть и чувствую – не добегу)...

Но бегу... Добегаю до станции. Обгоняя людей, вышедших из автобуса и заполнивших переход, на бегу прыгаю через рельсы. Подлетаю к поезду – двери закрываются прямо у меня перед носом. Я встала. Электричка поехала.

Ничего не испытываю.

Разворачиваюсь: спиной к рельсам, лицом – к автобусной остановке. Люди на переходе – их очень много – смотрят на меня. Они пронаблюдали мой резвый галоп и теперь мне искренне сочувствуют)))) И я искренне проникаюсь к ним благодарностью.

В это время – не верю своим ушам! – за спиной раздается скрип тормозов. Оборачиваюсь: так и есть, уже поехавшая было электричка останавливается. Я недоумеваю. И тут открываются двери.

– Беги давай! – призывает кто-то из людей на переходе. И я опять бегу (но совсем недолго), сажусь в электричку... И на работе – вовремя.

И даже раньше других. И даже до начала рабочего дня успеваю с начальницей потрепаться об изучении иностранных языков.

– Общаться надо с носителями языка, – делюсь своим искренним убеждением. – Не знаешь слово, узнавай. Знаешь – говори. Ошибешься, носитель тебя поправит.

От души напрактиковалась в этом занятии в последний отпуск по пути Литва–Польша–Германия–Польша–Литва.

Потом мы работали.

Около двух я отнесла на корректуру последнюю полосу и побежала в «Багратиони» за хачапуриками для себя и не только.

Хачапурики – это ласкательное, а не уменьшительное. Они на самом деле огромные. Половиной можно наесться досыта.

Залетаю в кафе, вижу повара и из меня вылетает вдруг:

– Гамарджоба!

Мужчина улыбается.

А я гляжу и вижу, что хачапури уже все съели.

Лицо становится печальным, но тут повар вдруг произносит:

– Подождете семь минут, сделаем!

– Подожду!

Но я, откровенно признаться, не жду.

Расплачиваюсь за хачапури и улетаю в магазин косметики за зубной пастой и влажными салфетками (а то уже который день никакой возможности обзавестись необходимыми гигиеническими средствами, пасту выдавливаю, чуть ли не всем телом на тюбик наваливаясь!).

Возвращаюсь в кафе не через семь минут, даже не через семнадцать. Волнуюсь немного, что хачапурики мои опять уже съели, но повар, едва завидев меня, зовет рукой «за кулисы».

Там на белой доске, аккуратно упакованные в фольгу, лежат друг на друге два горячих хачапурика (от одного вида сносит башню)))).

– Доску потом принесете, – говорит мне повар с акцентом.

Я в шоке. Чувствую себя царицей Тамарой.

Царственно беру доску и спрашиваю:

– А как «спасибо» по-грузински?

Повар улыбается:

– Не знаю, я не грузин.

– Мадлобт, – слышу из-за кассы. Это черноглазая девочка-кассир произносит.

И я вдруг вспоминаю, что знаю, как спасибо по-грузински. Благодаря Володе Смирнову – герою Александра Абдулова из «Самой обаятельной и привлекательной». Вспоминаю и теперь уже точно никогда не забуду)))))))

Шурую на работу. Солнце. Несу в руках белую доску с хачапуриками (как царица Тамара)))

Обожаю «Багратиони»! И ощущение такое непонятное...

Кажется, что сегодня в этом мире все для меня.

За что спасибо! Мадлобт! მადლობა ˜– именно так google-переводчик написал спасибо по-грузински)