мужской день

Утром сегодня в электричке села напротив мужчины, которого часто вижу, он, видимо, на работу ездит откуда-то, что дальше Колодищей. В электричке он смотрится странно, ему больше машина служебная подходит  – представительно одет и в годах. Иногда он ездит, предположу, с коллегой, и они говорят о людях, которых я знаю, но не лично. Я слушаю, что говорят, и мне удивительно, что моё мнение об этих людях (сложившееся из отрывков услышанного и увиденного) – верное. В смысле, оно совпадает с мнением мужчин, которые этих людей знают.

Сегодня представительный мужчина ехал один. Потом к нам (к нему получается) подсела женщина (я так поняла – они односельчане, или одногорожане), они обменялись любезностями и она стала рассказывать, что поменяла работу.

А потом в вагон зашёл какой-то человек и начал жалиться, что болен, инвалид и дайте денег. Я сидела к этому человеку спиной, а представительный мужчина – лицом. И вот он своей собеседнице сообщает: «Умеет же он так ногу выворачивать. А на самом деле абсолютно здоровый. Я его знаю».

Меня, естественно, просто распёрло любопытство, как же там инвалид выворачивает ногу. Но я сдерживалась, потому что мы уже подъезжали к станции. Ещё каких-то парочка секунд, и я могла с полным правом засобираться на выход и посмотреть заодно инвалида.

Так вот ступня его правой ноги была завёрнута внутрь и назад, если представить, что ступня – стрелка компаса, пальцы указывали на зюйд-вест. Инвалид на правую ногу старался не опираться, он её подволакивал. Инвалида этого я в поезде никогда раньше не видела. Люди давали ему деньги охотно.

Поезд остановился, я вышла, инвалид вышел сразу следом за мной. Вслед ему кто-то сказал недовольно: «Иди работай!» Он огрызнулся, несколько шагов ещё прошёл со своей завёрнутостью, а потом ногу вывернул и пошёл, как все, только все – через переход на работу, а он – через пути в магазин.

А когда я уже подходила к редакции, навстречу мне шёл мужчина, седой, с густыми седыми усищами, в очках по-чеховски, а одет, будто в садовом товариществе выскочил в автолавку за хлебом. Он нёс в руках огромную необрамлённую картину, изображающую лежащего на боку сладко спящего смуглого младенца. Учитывая, что ветрище, и грязь, и ещё какой-то снег вдруг насыпал, от чего ещё грязнее, этот огромный голый младенец на ветру родил у меня, конечно, ассоциации с «Солярисом». Нигде больше лучше не написано про любовь к человеку, когда любишь не человека.

через пять, на пятый, на пять

Сегодня я была на узи.

Пять месяцев назад на таком же узи у меня впервые в жизни обнаружилась миома. Квадратносантиметровая, а врач называл её «маленькая», но сам факт, что за полгода внутри меня вырос не понятно по какой причине этот лишний квадратный сантиметр, меня очень насторожил. Напугал.

А все, кому рассказывала (а я ж рассказывала всем), начали утешать: ой, брось, у всех миомы, ну и что, и ничего такого.

Но я всё равно на следующее узи пошла не через шесть месяцев, как было рекомендовано, а через пять. На пятый день цикла, как положено. И записалась на пять часов вечера. В клинику женского здоровья «Ева» и именно на Интернациональную, 31, где на открытии пила глинтвейн и ела пирожные.

Прямо на входе слева там висит большая картина: ангел забрался на коробки и заглядывает в один из ящичков большого комода (в белорусском языке, как и в немецком, есть прекрасное, не имеющее аналогов в русском слово «шуфлядка»). Шуфлядок много и в них лежит «Всё, что я люблю» (так называется картина).

Желания, жуки, радость, трусики, счастье, тишина, осень, конфеты...

Интернациональная, 31 это рядом с Октябрьской площадью (на которой уже огромная ёлка, и всё светится, а из будочек с сувенирами гремят весёлые новогодние песни), рядом с Ратушей (где тоже будочки и ёлки), рядом с храмами и с многочисленными ресторанчиками Верхнего города (где почувствуют праздник те, кто не чувствует его на площадях). В Минске очень холодно, сыро, и туман, и грязь от песка и соли, но праздник есть. Потому что в праздник, если он большой и настоящий, как Рождество, праздник будет у всех, даже у тех, у кого миома.

Разложить всё по ящичкам, чтобы не пылилось и никуда не делось. А ящичек подписать, чтобы не забыть, какое именно любимое в нём спрятано.

Потом, когда нужно счастье, открыть и взять его, как жука, конфету, камушек или трусики. Это, конечно, немножко не по-настоящему, но мы ведь и не мечтаем о том, что, действительно, может случиться в настоящей жизни.

А в настоящей жизни – миома.

Которая кстати за пять месяцев с момента её обнаружения не выросла ни на миллиметр.

Поэтому картина на входе в клинику на выходе показалась мне прекрасной.

Мадонны с чижиком, с книгой, с цветами

Поснимала Мадонн в Берлинской картинной галерее, специально, чтобы показать дочке, насколько по-разному писали Марию и ее сына европейские художники, жившие почти в одно и тоже время.

Ганц Бургмайр, начало 16 века

«Мадонна с чижиком», Альбрехт Дюрер, начало 16 века

А эта называется «Мадонна с чернильницей». Имя мастера не известно. Написано, что он со среднего Рейна. Картина датируется примерно 1430 годом. Удивительный Иисус – щекастый, озорной, без скорби в глазах

Ян Госсарт, 1530 год

Квентин Массейс (автор «Уродливой герцогини»).
Эта картина – около 1525 года. У Квентина Массейса не одна такая целующаяся с сыном Мадонна.

Петер Пауль Рубенс, конец тридцатых годов 16 века

«Мадонна с полевыми цветами», Ян ван Скорел, конец тридцатых годов 16 века

«Святое семейство», Арент де Гелдер, конец 17 века

...излюбленным сюжетом произведений Ренессанса является Богородица с младенцем. Эти возрожденческие мадонны, конечно, не имеют ничего общего с прежними иконами, на которые молились, к которым прикладывались и от которых ждали чудесной помощи. Эти мадонны уже давным-давно стали самыми обыкновенными портретами, иной раз со всеми реалистическими и даже натуралистическими подробностями.

Алексей Лосев, «Эстетика Возрождения»

картина из прошлого

Свитер я купила в 96 году. На Комаровке в переходе с рук у какой-то женщины. За копейки.

Он служил мне верой и правдой до сих пор. Не выцвел. И каждая деталь аппликации осталась ровно там же, где была)))

Но носить его нет уже никакой возможности. Я ведь совсем взрослая)

А выбросить тоже не могу. И отдать. И даже продать.

Я из него сделала сегодня картину.

До этого на крыльце сидели с соседями. И сосед – водитель – вспоминал:

– Лет двадцать назад это было. Стою на остановке пассажиров собираю... Тут подходит девушка и говорит: «Дайте мне интервью!» А я обалдел от ее красоты и сказать ничего не могу...

Лет двадцать... А кажется, что сто. А на самом деле – всего четырнадцать.

Я хохочу – от какой красоты? Соседи смотрят недоуменно – на него, на меня, опять на него. Это ведь он про меня рассказывает. Сам даже и не помнит толком.

– Неужели это все-таки ты была?

– Ну, конечно, я! Тогда только-только пригородные маршрутные перевозки стали организовывать, а я только начала писать. И боялась к вам приставать, и удержаться на могла. Очень хотелось перед начальством засветиться.

– А ты знала, что я твой сосед? Что мы в одном доме живем?

– Нет, конечно!

– А я все думал – ты или не ты... Думал даже, что мне это приснилось...

А мне не приснилось. Я все хорошо помню. Кроме разве что своей красоты)))

Эх, молодость!

Пойду сгущенки поем. Полюбуюсь на новую картину.