мячик, беленький и русый

История вспомнилась в канун Рождества, когда мы по традиции думаем, что бы такое им подарить, этим немцам, у которых всё есть...

Летом в Берлине каждый день, в который была хорошая погода, мы с Ленусей играли в пинг-понг.

Во-первых, по совету офтальмолога. В июне Лена делала справку к школе (мы всегда её делаем заранее) и на приёме у врача обнаружилась предрасположенность к дальнозоркости. Врач насоветовала для профилактики в том числе пинг-понг. Во-вторых, потому что в нашем и в каждом из окрестных дворов врыт теннисный стол со встроенной сеткой. В нашем именно дворе на этом столе всегда в прайм-тайм сидят какие-то полные длинноволосые женщины и стоят какие-то бутылки (без шуток). Ну, мы ходим в соседний двор или через дорогу, на детскую площадку в центре овала беговой дорожки, где стоит стол, который никому, кроме нас, никогда не нужен.

Однажды пришли к столу после обеда, хотя тянуло облака. Обычно играем час. Минут через двадцать стал накрапывать дождь. Когда дождь хлынул, мы убежали под дерево.

Лихо управляя с помощью джойстика моторизованной инвалидной коляской, приехала и спряталась рядом с нами пожилая худенькая женщина в брючном костюме цвета хаки, с аккуратным каре и в круглых очках.

Скоро дождь закончился и мы снова вышли играть.

Тогда, видимо, от огромной песочницы, отгороженной от нашей площадки высокими зарослями кустов, к нам пришли два невысоких худеньких мальчика лет по пять.

Один русый, лохматенький, с налезающей на глаза чёлкой, второй – с по-немецки белыми, стриженными ёжиком волосами. В остальном они были очень похожи, как братья. Даже роста были одного. В маечках, шортиках и кроссовках.

Вот они пришли, ничуть не смущаясь. Русый потрогал мокрый стол и говорит: «Was ist das?» Что это? И смотрит на меня. Я отвечаю: «Wasser...» Вода. Он не удовлетворился. Оказалось, он не про воду спрашивал, а про стол. Как будто они не видели раньше этого теннисного стола. Как будто они вообще никогда не видели теннисных столов. Поэтому я не сказала «Это – теннисный стол», я сказала: «Стол для игры».

Мы снова стали играть, и это произвело на них эффект. А больше всего – мячик.

Опять приехала женщина на коляске. Нетрудно было подслушать, что это их бабушка. Она отозвала мальчишек, несколько раз повторив «Не мешайте!» Она, действительно, переживала, что они нам мешают.

И вот семейство обосновалось метрах в пяти, и мальчишки наблюдали за нами, ни на секунду не успокаиваясь. То они садились бабушке на коленки, то прямо на асфальт, то просили попить или поесть, и бабушка вытаскивала из пакетика (не печеньку) кусочки свежего оранжевого болгарского перца. Потом я услышала, как русый сказал «Ich möchte auch» (я тоже хочу), и мальчишки убежали. Бабушка уехала за ними.

– Писать пошли, – сказала Лена.

Я удивилась. Я не подслушала никаких «писать». Позже выяснилось, что в Берлине вместо pipi machen говорят puhlen. И мой не знающий немецкого ребёнок это знает.

Через три минуты немцы вернулись. Теперь мальчишки вели себя более активно. Залезли под стол, откуда были тут же бабушкой выгнаны. Наконец русый, дождавшись очередной моей подачи, встал передо мной и спросил: «Können Sie Deutsch?» Вы говорите по-немецки?

Я сказала, что немного, и поскольку видела, что ему неймётся, добавила: «Möchtest du etwas fragen?» Ты хочешь что-то спросить?

«Ja», он кивнул и поинтересовался: «Откуда вы?»

Я положила ракетку на стол и старательно, мне очень хотелось, чтобы ребёнок меня понял, рассказала: «Мы – туристы. Мы из Беларуси. У нас отпуск и мы здесь отдыхаем». В этот момент бабушка, которая тоже слушала внимательно, закивала: «Я, я! Русланд!»

Русый тоже покивал, как будто всё понял. Мы продолжили играть и я услышала, как он спросил у бабушки, что такое туристы. Бабушка объясняла.

И дальше до ушей моих дошло, как бабушка рассказывает внукам, мол, я тоже немного знаю по-русски. Ja будет да, Brot будет хлеб... Потом бабушка задумалась, а я не удержалась и продолжила: Oma будет бабушка.

«Бабушка!», – бабушка радостно всплеснула руками и заобъясняла внукам. Те, прыгая, повторяли: «Бабушка. Бабушка». Естественно, хотя совершенно не понятно почему, с ударением на «у».

И всё ещё мальчишкам не давал покоя теннисный мячик. И вот беленький, он был непослушнее, тоже собрался с духом и обратился ко мне с вопросом, мол, а можно, когда ваш мячик улетает, не вы будете за ним бегать, а мы?

Я замялась, а мальчишка стоял передо мной, как грибочек, и настаивал: Ja oder nein? Да или нет? Вот, мужчина!

Я сказала да.

Они разделились. Беленький встал возле Лены, русый возле меня. Бежали за мячиком, когда мы его пропускали.

Играть нам, конечно, стало неуютно. (Лена потом говорила: «Как же не по себе было, когда мальчик за мячиком с места срывался!»). И хотелось, и не хотелось упускать мяч.

Надвигалась новая дождевая туча.

Один раз мальчишки за мячик подрались, но негромко. Русый победил и сказал: «Здесь – я, ты – там». А потом ещё к беленькому подъехала бабушка и точно, как любая из наших бабушек, грозя указательным пальцем, отчеканила: «Будешь баловаться – пойдём домой».

У меня играть «лучше» получалось. Мяч улетал чаще. Беленький выжидал, а русый бегал, поднимал мячик из мокрой травы, читал, что на нём написано. «Бабушка! Мяч из Китая. Может, они тоже из Китая?» Он уже забыл про Беларусь.

Я спросила русого: «Ты уже умеешь читать?»

– Конечно, – сказал он, – я ведь уже хожу в школу.

– Сколько тебе лет? – я вообще удивилась.

Он сказал, что семь, а брат тут же показал на пальцах, что ему шесть.

Скоро, когда русый в очередной раз принёс мне мячик, я наклонилась к нему: «Нам уже нужно идти домой». И вернула мячик ему в руки: «Это – подарок для тебя». Понимая, что один – мяч раздора, – вытащила из кармана и запасной: «А это – для твоего брата».

Видели бы вы, сколько было счастья. Они смотрели на уходящих нас, как в начале истории смотрели на мячик. Только у беленького на лице по соседству со счастьем рождалась ещё почему-то забота. Беленький прервал торжественность момента. Он закричал мне: «У тебя дома есть ещё мячи?»

Ещё долго мальчишки тайно смотрели нам вслед из кустов.

Беленький совсем разбеспокоился. Или дома ждал ещё один братец, или мало было беленькому одного мяча, или переживал, что нам нечем теперь будет больше играть.

я ничего не теряю

Потеряла перчатки.

Вчера вечером пришлось сей факт признать. А до того я надеялась, что просто засунула их куда-нибудь за временной ненадобностью, ведь было тепло, нужды в перчатках не было, а тут похолодало, ищу, ищу везде, и дома, и на работе, а их нигде нет.

Всё-таки опять потеряла, которую уже пару. Расстроилась и разозлилась. Решила, что новые больше покупать не буду, по крайней мере, в этом сезоне.

Утром сегодня было у меня в запасе время, вытащила из дивана мешок с тёплыми вещами, а из мешка вытащила не знаю, как назвать этот предмет гардероба. Мама моя связала его для моей дочки. Длинный полосатый шарф пополам поперек сложен и зашит от линии сгиба (по принципу башлыка), а по концам шарфа – варежки, правая и левая. Удобная вещь, скажу вам, – тёпленький, лёгкий, растягивается. Можно просто как шарф на шею намотать (варежки в складках хорошо прячутся), а можно и как головной убор носить – «уши» вокруг шеи и вниз к рукам, а руки – в варежки.

Ленуся, конечно, такое не носит. Это по молодости она была большая модница, и всякий раз, возвращаясь откуда-нибудь не из Беларуси в Беларусь, мы везли несколько головных уборов. А теперь она носит только чёрную шапку. Шапка клёвая, высокая и с медными наклёпочками, но Ленуся её сворачивает до тех пор, пока не свернёт внутрь все наклёпочки. И получается самая обыкновенная шапка.

Остальные все Ленусины шапки по очереди ношу я. Сегодня пришла очередь шарфика-башлыка, потому что он с варежками.

И вот иду на работу и вижу: на асфальте прямо перед моими глазами под моими ногами аккуратненько лежат две чёрные перчатки. Сразу подумала (первая же мысль была) – для меня. Вокруг – вообще никого и рядом ничего вообще такого, на что можно было бы перчатки положить, дабы их увидел хватившийся хозяин, – ни урны, ни деревца, ни кустика, ни лавочки, а только тротуар, газон и проезжая часть. Точно, думаю, для меня. Подняла их – как новенькие и мой размер, и как я люблю – без вставок, нашивок и вышивок. Натуральная кожа, на тёплой подкладке. Ну точно для меня были перчатки. Надела их и дальше пошла. И немножко себя утешала, что мои утерянные тоже ведь кому-то достались.

Только вечером вспомнила, что друг сердечный, выслушивая мои злые обещания на перчатки больше не тратиться, обещал мне перчатки подарить. И осенило – это же он мне так подарок преподнёс! А то придумала, что это Мироздание, решившее, что шарфик-башлык – слишком уж сложно (или несерьёзно).

будний

Праздник сегодня. Наш, любимый, родненький, важный, а я про него забыла.

И никак не могла вспомнить, хотя могла бы вспомнить, когда утром главред на летучке сказала: «Ну сегодня же праздник, давайте меньше ругаться!» Или когда пополудни по случаю Международного дня итальянской кухни нежданно привезли подарок от «Туровского молочного комбината». День – 17 января, а подарок я получила сегодня – в праздник, про который забыла.

Вечером, когда вспомнила (потому что мне уже прямо сказали), мне стало немножко стыдно.

Вечером я рвалась работать, а в итоге даже пальцем не ударила, разве что помыла посуду. Наелась досыта солнечной еды, смотрела разные картины, придумывала всякую ерунду и всё самое важное угадала.

стихи на свадьбу

Маме отдала сегодня томик Есенина шестьдесят какого-то года издания с нарисованной рябиной на обложке. Там на нем дарственная надпись Гильде и Валере.

Мама сказала:

– Да, это нам на свадьбу подарили... (И фамилию назвала того, кто подарил. Я не запомнила.)

Потому что я удивилась сразу: в подарок на свадьбу – томик стихов.

Или Есенин тогда, в 73-м, был в дефиците. Или просто дело в том, что дело было в Ленинграде. В Ленинграде все-таки все не так, как везде.

А родители потом с этим томиком – в Сибирь на практику, оттуда – на юг Киргизии на работу, потом Сергей Александрович в железнодорожном контейнере под Минск перекочевал, теперь вот поедет на автобусе в Берлин...

Подарил бы человек кастрюли-сковородки, даже деньги, где бы они сейчас были?

Как бы оценили такого гостя на современной свадьбе?