die Liebe

«Это глупость», – говорит рассудок.
«Это то, что есть», – говорит любовь.

«Это несчастье», – говорит расчётливость.
«Это не что иное, как боль», – говорит страх.
«Это безнадёжно», – говорит благоразумие.
«Это то, что есть», – говорит любовь.

«Это смешно», – говорит гордость.
«Это легкомысленно», – говорит осторожность.
«Это невозможно», – говорит опыт.
«Это то, что есть», – говорит любовь.

Эрих Фрид. Перевод мой.

сын, отец, капучино с корицей

У мужчины, которого я люблю, – трагедия. Он любит меня, а понимает его только Катя. А Катя, например, замужем.

Мучаясь из-за шума в новостроенном здании и из-за любви без понимания, мой мужчина сидит в баре со мной.

Наступают шесть часов вечера и тишина, где-то наконец прекращает работать дрель.

Он смотрит на стол, на салфетку с розовой кляксой от красного вина. А я смотрю перед собой, там вход и сразу барная стойка, за которой сидит стройный молоденький человек. Ссутулившись, пряча руки в карманы дорогого пальто. У него модная прическа и иногда он поглядывает на нас из-за поднятого воротника. Наверное, он нас узнал. Мы в этом баре – люди известные. Всякие наши посиделки здесь заканчиваются скандалом.

Молоденькому человеку не очень хорошо. Задавая вопросы о жизни, бармен мешает для него коктейль. Открывается входная дверь и в бар заходят двое мужчин в хорошей, но грязной рабочей одежде. Молодой (богатоволосый брюнет) и пожилой (одновременно и седой и лысый). С такими оба похожими глазами, что сразу ясно – сын и отец. Я решаю, что они перепутали что-то, что зашли в бар по ошибке. Но они ждут, пока освободится бармен, и молодой заказывает два капучино с корицей. Пока снова ждут, разглядывают стены и потолок, с профессиональным интересом.

Я на самом деле не понимаю мужчину, которого люблю, а Катя на самом деле его понимает, а он любит не Катю, а меня. Утешиться в этих обстоятельствах помогает история, создают которую отец и сын, которые любят капучино с корицей.

в будни до двух и до трех

В начале двенадцатого у нас закончилось вино, а мы были воодушевлены, совершенно не хотели спать и у одного из нас были деньги.

Мы надели свои клёвые пуховые пальто, стильные шарфики, шапочки и перчатки, обули тёплые ботинки и пошли догоняться.

Выход из подъезда был прямо на проспект Независимости в самом его центре. Но никто не гулял, иногда проезжали машины, длинный жёлтый автобус проехал мимо автобусной остановки (потому что ни в автобусе, ни на остановке никого не было).

Напротив через проспект горела вывеска с хлебным названием и подписью под ним coffeebar.

– Идём туда!

– Там только кофе, там не выпьешь.

– Да ну! Написано же бар.

Хорошо, мы пошли. И пока дошли до перекрёстка, где можно было перейти на нужную сторону проспекта, миновали три закрытые кафешки.

В нашем хлебном баре за наглухо закрытыми стеклянными дверями под уютными лампами молодые люди мыли полы, вооружившись яркими, разноцветными швабрами из пластмассы.

– Погугли, что работает.

Гугл рекомендовал четыре круглосуточных магазина: на Привокзальной площади, «Корону» на Кальварийской, «Европейский» на Филимонова и что-то в Себерянке.

Мы пошли в метро, миновав по дороге ещё три закрытых кафе.

Доехали до «Октябрьской», вышли и испугались темноты и безлюдья.

– Поехали всё-таки в «Корону». Она точно работает до двух, точно, я знаю.

Вернулись в метро и опять испугались: народу на «Купаловской» было – как в белый день и даже в час пик. И всего через десять минут переход на «Молодёжной» оказался таким безлюдным, будто по нему вообще никогда не ступала нога человека.

– Ты уверена, что «Корона» здесь? Ты уверена?

Вышли к «Короне», она зазывала светом. Мы расслабились, даже замедлили шаг.

– Ой, смотри, какие собачки!

Две дворняги, сытые и спокойные, чего-то ждали у одной из оранжевых колонн. Мы поумилялись на них, пока не дошли до стеклянных дверей, которые перед нами не открылись (и ещё на всякий случай за ними стоял охранник). Магазин работал до 00:00, а было уже 00:03.

Но свет ещё вовсю горел. Подъезжали и подъезжали на легковых автомобилях молодые бодрые мужчины, шли торопясь к дверям, дёргали их и сменяли своё настроение с хорошего на не очень хорошее. В любом случае они уходили. Из магазина выпускали тех, кто успел до полуночи. Они тоже уходили. А мы стояли и трезвели, и уже не ощущали былого воодушевления.

– Зачем людям возможность приезжать без визы в город, в центре которого в двенадцать негде махануть стакан вина?

– Может, на Зыбицкую? Помнишь, мы просидели до трёх в «Чердаке»?

– Когда это было?

– Когда «Корона» была до двух. Мда... Поехали домой.

– В метро я больше не поеду.

Вызвали такси.

– Пожалуйста, к центральному входу в «Корону».

В «Короне» приглушили свет и в образовавшихся полутёмках у высоких дверей остались только мы и собачки. И собачки сразу без прелюдий начали заниматься любовью. Без всякого стеснения, как будто нас и не было рядом, но и без особой страсти. Передние лапы кобелька тонули в густой шерсти на боках его возлюбленной.

Ожидая, пока за нами приехала «Рено» (в которой было натоплено, и таксист в застёгнутой на все пуговицы отглаженной рубашке, в хороших часах, со стрижкой и приятным парфюмом, отвёз нас в Замковую «Корону» на Победителей, которая работает до двух), мы деликатно отводили глаза, обрадованные этой причастности. И снова воодушевлялись.

Коллаж Yuliya Yanchilenko

по две цитаты

Пословицы противоречат одна другой. В этом, собственно, и заключается народная мудрость.

Станислав Ежи Лец

Если бы девочки одевались для мальчиков, они бы всё время ходили голыми.
Бетси Джонсон

Человека красит одежда. Голые люди имеют крайне малое влияние в обществе, а то и совсем никакого.
Марк Твен

_____________

Ни один удар, кроме солнечного не должен оставаться без ответа.
Мохаммед Али

Иногда молчание является лучшим ответом.
Далай-лама

_____________

Трусость – самый страшный человеческий порок.

Михаил Булгаков

Любая трусость происходит от нелюбви.

Эрнест Хемингуэй

__________

Если вы хотите меня поддержать – слушайте мои книги.

он улетел, но обещал не возвращаться

Проще расстаться с человеком, чем с иллюзиями на его счёт.

Марта Кетро, «Улыбайся всегда, любовь моя»

Кривая – вниз. В 2014-м я опубликовала 190 постов, в 2015-м – 83, в 2016-м – пока 44 (этот будет 45-й).

В конце 2014-го я встретила мужчину, который любил меня и которого я тоже полюбила. И это было, не наверное, а точно, чудо. Чтобы вот так люди встретились, что сразу заметили друг друга и сразу запомнили. И чтобы потом каждое совпадение случалось вовремя и для каждой пуговицы, пришитой когда-то на моей судьбе, в его судьбе находилась петля.

Застёгивались, застёгивались. Пристегнулись, летали.

Но всё-таки возраст... Или мы не рассчитали с высотой, или со скоростями. Петли рвались, пуговицы терялись...

Вчера мы официально расстались. Я была поцелована в правую щёку у римского фонтана. И он ушёл в темноту вниз по лестнице.

Я не смотрела ему вслед. И теперь думаю – а вдруг не ушёл? Вдруг оттолкнулся от ступеньки и улетел к кому-нибудь на помощь (несмотря на то, что был в узком и коротком, не предназначенном для развевания, плаще)? Или обернулся котом с круглыми глазами и шёл за мной, пока я не добралась до дома?

Любовь, может быть, в разном возрасте разная. Расставание – нет.

Не стало двух людей вместе, но по отдельности они остались. Одна из них – я. Я одна.

Мне 42 года, у меня дочка с меня ростом (и гораздо меня умнее, несмотря на то, что ей 13), квартира, работа, в подчинении – десятки человек. А мне теперь кажется – сколько буду жить, столько буду плакать. Но это кажется. А что точно будет?

Буду всё-таки думать, что не ушёл, а улетел к тем, кто без него, действительно, не справится.

Будет 46-й пост, будет 47-й...

Что я за человек такой, что мне из всего лишь бы историю какую-нибудь написать? Лишь бы не думать о том, что происходит на самом деле.

_____________

Если вы хотите меня поддержать – слушайте мои книги.

никаких заголовков

Сегодня была чёрная ночь. Неожиданное вино. Дождь, как капель. Транспорт уже не ходил, а таксист получил чаевые, которых не заработал.

Было то же пальто, та же куртка, но другая погода.

И прожитый год, вместивший целую жизнь.

Любовь она только тогда, когда не только благодаря чему-то, но и чему-то вопреки.

ну, конечно, женюсь!

Когда спускалась в метро, что-то белое и твёрдое вдруг посыпалось с неба и заударялось в ступеньки. Я так испугалась, что вскрикнула. А это были карамельки клубничные. Кто-то выбросил горсть из свадебной машины.

неправда про любовь

Сижу читаю про баланс белого, а мечтаю о балансе между счастьем, которое общепринято, и тем, которое есть.

Вместо того чтобы работать, отдыхаю. Вместо того чтобы отдыхать, – учусь. Вместо того чтобы учиться, – работаю.

Вспоминаю – как-то мы в Риме ночью заблудились. Поругались очень, споря. в какую сторону правильно идти домой. Шли куда-то (дорога была верная, но тогда мы об этом не знали) и злились друг на друга. И дошли неожиданно до четырёх фонтанов.

Середина ночи. Только мы. Тишина, темнота, шум воды и свет ламп, которые скульптуры освещали...

Мы тогда наперебой стали восхищаться, а, может быть, мы молчали. Не помню. Мне и так, и так вспоминается.

Не помирились. Ругаться не перестали, но другие стали всё-таки.

Я сейчас вам страшную вещь скажу. Всё, что я до этого про любовь писала, – неправда. Всё не так, а как – не знаю. Очень хочу в этом разобраться, но я в этом не разбираюсь.

Это Колизей. Ни один из четырёх фонтанов я не фотографировала почему-то

разношу

Закипели сады, новые туфли – стёртые ноги.

Идёшь и всё время больно, когда наступаешь – ещё больнее. Так ещё и делаешь вид, что ничего не болит. И делаешь этот вид легко.

Ни одной женщины не знаю, которая отказалась бы от туфель только потому, что они жмут.

не дом, не муж, не жена

Её не стало и он впервые в жизни заметил, что плохо помыл посуду.

Посуду он мыл плохо всегда. Она тарелки перемывала за ним – тихонько, потому что его любила.

Любила его по голове гладить. Любила из-за него смеяться, обниматься с ним, гулять, спать, читать.

Любила слушать, особенно, когда пел.

Когда пил, любила, потому что откровенничал, рассказывая, что было и что будет.

Теперь лежат в шкафу и никогда не пригодятся его носки и её теплые колготки.

Что есть.

в метро

На «Челюскинцев» зашли молодые люди. Встали, держались за руки и за поручень.

– Как он убил её? Ножом? – спрашивала она.

– Да, – он отвечал.

– В сердце?

– Да.

– Тебе неприятно было?

– Да нет...

Про кого они? Про рыбу? Про курицу? Про свинью? – думали все, кто их слышал.

А они уже про другое говорили.

Рядом тесно сидели мужчина и женщина лет пятидесяти пяти. Читали с телефонов Евангелие от Марка. Показывали друг другу в строчки пальцами. Обсуждали что-то, а что – никому не было слышно.

будний

Праздник сегодня. Наш, любимый, родненький, важный, а я про него забыла.

И никак не могла вспомнить, хотя могла бы вспомнить, когда утром главред на летучке сказала: «Ну сегодня же праздник, давайте меньше ругаться!» Или когда пополудни по случаю Международного дня итальянской кухни нежданно привезли подарок от «Туровского молочного комбината». День – 17 января, а подарок я получила сегодня – в праздник, про который забыла.

Вечером, когда вспомнила (потому что мне уже прямо сказали), мне стало немножко стыдно.

Вечером я рвалась работать, а в итоге даже пальцем не ударила, разве что помыла посуду. Наелась досыта солнечной еды, смотрела разные картины, придумывала всякую ерунду и всё самое важное угадала.

легенда индейцев племени яман

Небо было синее-синее. Собрались с Леной гулять.

Пока собирались, натянуло облака. Почему-то такие, как будто небо кто-то редкой расчёской причесал.

Невозможно было не вспомнить про великого Бога, пасущего облака...

Когда великий бог, кажется Никибуматва, что в переводе означает «пасущий облака», взялся воссоздавать картину жизни, в его дело сразу вмешался его тень-дьявол, кажется Эсчегуки, в переводе означающий «сырое имя бесследного существа». Никибуматва умел творить форму, а Эсчегуки его ревновал и ни в чём старался ему не уступать, но он не умел творить форму и очень боялся это обнаружить. Присматриваясь к тому, как творит форму Никибуматва, Эсчегуки пробовал повторить, но у него и повторить-то получалось уродливо и коряво. Тогда он начал делать вид, что смеётся над Никибуматвой и нарочно делает так уродливо, чтобы показать ему, как нелепо всё, за что только ни возьмётся великий бог. Никибуматва, будучи истинно велик, не обращал на него внимания, хотя тот ему и досаждал как только мог. Никибуматва сотворил, скажем, форму рыбы и сделал многих рыб, пока не дошёл до совершенного дельфина; Эсчегуки, подсмотрев за его работой и бездарно повторяя, к изуродованной форме прибавлял еще обломки других несовместимых существ, тоже совершенно созданных Никибуматвой, и наконец, выдохшись, получал крокодила. Великий бог создавал певчую птицу – Эсчегуки летучую мышь. Никибуматва – бабочку, Эсчегуки – грязную муху. Никибуматва успевал сделать десять прекрасных животных – Эсчегуки их всех уродовал и склеивал ядовитой слюной одного. Но, несмотря на завистливость и бездарность, и Эсчегуки многому научился, потому что втайне вовсе не насмехаться, а сравняться хотел с Никибуматвой. И вот когда великий бог сделал благородного волка, Эсчегуки старался особенно долго, но у него получился шакал. И отчаялся Эсчегуки, и разгневался Эсчегуки, и сообразил он Жуткую шутку – стал лепить существо наподобие 556 великого Никибуматвы, и получилась у него обезьяна. Все терпел великий бог, чтобы только не отвлекаться от великой работы, но этого не стерпел. Но так как он не мог вмешиваться в чужое, пусть и уродливое, творчество и так как он не мог помешать жить тому, что уже живо, он и не уничтожил крокодилов, летучих мышей и шакалов и не поправлял их, раз уж они есть, – так и обезьяну, карикатуру на себя, не стал он никак исправлять, а только брызнул на неё слезой своей досады и капелькой своего пота, на секунду отвлекшись от работы и смахнув слезу и пот усталой рукой. И обожгли обезьяну обе капли, попав ей прямо в глаза, и стало с обезьяной что-то твориться, что она сама стала меняться на глазах у ее создателя Эсчегуки, во всем стараясь подражать и походить на Никибуматву; и изменилась она, став человеком, и создали его слеза и пот великого бога, и оттого уделом человека стали любовь и труд: любовь видит форму, а труд ее создает.

Из «Человека в пейзаже» Андрея Битова

два с половиной часа, две с половиной недели

Слушать не хотелось совсем, но таксист попался разговорчивый. Начал рассказывать зачем-то, что после техникума работал на строительстве дорог, а в таксисты ушёл, когда стали мало платить.

– А где именно работали? – спросила я, хоть и не хотелось совсем слушать (ну, воспитанная я)))).

– Да вы не знаете всё равно, я не из Минска...

– Так где всё-таки?

Он назвал. Я заулыбалась)))

– Город Рогачев, генеральный директор Татьяна Викторовна Балакирева, замгенерального Василий Иванович Мехведь...

– А инженера, инженера главного знаете?

Я не знала, но ему это было уже не важно. Он уже зачислил меня в ряды тех, кто в теме, и слушать пришлось до самого дома.

Говорил о качестве укладки асфальтобетона (всё-таки строительство дорог его не отпустило)... Даже нарочно не придумала бы я темы, более подходящей для возвращения на землю)))))

Но не вернулась))))

Помнила балкон, на который так и не вышла. Помнила, как замёрзли ноги, пока кормила сушёными яблоками худющего селезня. Тёплый кофе с молоком. Нежный творог пирога. Сквозняк от окна. Божьих коровок в посудной лавке, мужчину в кафе и ребёнка в храме.

И чудо в соборе, от которого ни мурашек по коже, и ни ахать не надо было, ни плакать, потому что всё и сразу, оказавшись на своих местах, успокоило мою душу.

Абсолютное чудо.

От укладки асфальтобетона в Гомельской области до катка в Центральном парке Нью-Йорка – шестнадцать лет, тридцать пять километров, два с половиной часа, две с половиной недели...

Я всегда на земле, но на землю никогда не вернусь.

Убираю на полку свитер, собравший запахи. Мой, улиц, ресторанчиков и кофеен.

и было у матери три дочери

У меня три дочери. Старшей около шестнадцати. Младшей – года три-четыре. Средней – лет одиннадцать.

Все разные, но все худенькие.

Старшая – длинноволосая, волосы красивые, густые. Только платья носит. Красавица. Как из кино, из сказки. Не ходит, кажется, а летает. Такая романтичная. Она своей жизнью живёт. С нами очень редко. Возможно, уже зарабатывает.

Младшая – моя любовь. Глаза огромные, говорит мало. С одеждой проблемы у нас. Дома носит она пижамку розовенькую. Мёрзнет в ней. Беру её, в одеяло закутанную поверх розовой пижамки, на руки. Лёгкая как пушиночка. Беззащитная. Молчаливая. Люблю...

Среднюю – не люблю. Она носит короткую стрижку. Лицо уставшее, как у взрослой. Под глазами тёмные круги. Она меня тоже не любит. Из-за этого я её боюсь. Она дочка моя, и она ребёнок, а я её боюсь. Стараюсь на неё не смотреть. Не знаю, что ей сказать.

И вот как-то возвращаюсь домой. Они меня встречают. Вдвоём, без старшей. А я младшей подарочек несу, а средней ничего. Она рассердилась на меня. Убежала мне за спину (у нас к дому лестница ведёт – ступеньки такие с пригорка вниз) и кричит оттуда: «Вот тебе за это!» Я оглянулась, а она бутылку пустую бросает прямо мне в голову...

Сильно бросила. Бутылка перелетела через меня и упала впереди.

Думаю, ну что делать? Надо в милицию её вести. Сама-то я боюсь с ней разговаривать.

Взяла её за руку, веду в милицию. Она не вырывается, не ругается, не плачет, просто слёзы в глазах.

Вижу – стоят милиционер, люди какие-то, женщина ещё была, молодая, красивая, но лицо недоброе, смотрела на меня осуждающе.

Говорю милиционеру, мол, так-то и так, дочка, бросила бутылку мне в голову.

Он отвечает строго – поведём в отделение, будем разбираться... Руку дочкину из моей в свою забрал. Сжал крепко. Я запомнила, потому что обратила внимание, что ногти у неё круглые и грязные.

А я домой пошла. Они у меня за спиной стояли ещё беседовали. Не торопились.

Чувствовала, что дочка мне вслед смотрит и ненавидит.

А дома подумала, может, надо было и мне с ней в милицию поехать? Но милиционер-то не говорил ничего...

А потом вспомнила, что отец меня ненавидел (я его ненавидеть боялась, всё-таки ж отец). И подумала, чем я лучше своего отца?

ни о чьём

Небо такое красивое. Фотографирую, выходит банальщина. Кажется, поняла наконец важное чувство. Описываю, выходит ни о чём.

Главное – о моём))

делай то, что любишь

По выходным хожу к фермеру за картошкой. Иногда отец торгует (он меня как-то вдовушкой назвал). Иногда сын.

Сегодня сын. (Молодой парень. Лет двадцати пяти.) Даёт мне пакет и говорит:

– Подождите, не выбирайте пока, сейчас я подсыплю.

У меня всё время ощущение, что он хочет поговорить. Пытается меня задерживать. Но я и не тороплюсь никуда. Стою и смотрю, как он подсыпает картошку.

Картошка очень хорошая. И я набираю почти три килограмма, хотя надо мне несколько штук)))))))

Пока набираю – общаемся.

– Всё для вас, – фермер говорит.

– Но и для вас ведь тоже, – я.

– А что для меня? Деньги? – он спрашивает.

– Я не это имела в виду, – говорю. – А удовольствие от работы.

– Я на земле люблю работать, а торговать не люблю, Но надо ведь и торговать. Надо делать и то, что не любишь.

***

Я расплатилась за картошку и пошла домой. Мимо по платформе брёл мужчина, который всё время бухой вдрибадан. Сколько в Колодищах живу, никогда его трезвым не видела. Периодически лежит в отключке где-нибудь у забора. Ему лет шестьдесят. А мне любопытно, как человек выдерживает постоянно быть пьяным и как умудряется сохранять человеческий облик. Может, потому, что он делает только то, что любит?

не по сердцу

В Германии на урнах для мусора указано, для какого именно. Подошёл – постой, посмотри, почитай))) Бумага, стекло, пищевые отходы...

А в Минске увидела эту урну.

И не стала в неё заглядывать, страшно...

сказал, сделал

Парень и девушка навстречу. Не обратила бы внимания, если бы не ругались громко...

Идут быстро... В исполком по всей видимости, в файлике бумаги, паспорта...

– Успакойся!!! – парень кричит.

А девушка пилит его в ответ, что поставил слишком далеко машину.

– Вон! – она вытягивает почти по-ленински руку и даже прогибается вперёд, – там можно было припарковаться!!!

– Ну хочешь, я тебя на руках понесу, бля!..

– Хачу!

Тут же взял и понёс.

Не могла не оглянуться на них. Девушка улыбалась мне во все свои зубы)))))

Настроение утра)))

а у меня – любовь

Возникли вопросы. Звоню в сервисную службу.

– Здравствуйте, подскажите, пожалуйста то-то и то-то...

– Здравствуйте. Ваши имя, фамилия, отчество, пожалуйста...

Говорю Беккер Юлия Валерьевна и с ужасом понимаю, что сейчас оператор спросит у меня кодовое слово. Так и есть...

– Ваше кодовое слово, пожалуйста!

Я ЕГО НЕ ПОМНЮ НАПРОЧЬ!!!

Что же делать??!! думаю. И слышу краем уха, как язык мой (друг мой) тем временем оператору говорит:

– Любовь?

То есть он сомневается, но почему-то сказал)))))

Какая любовь? думаю, Откуда любовь? У меня всю жизнь у всех кодовых слов, у всех паролей ноги растут от жизни.

Приношу за язык оператору извинения:

– Вы знаете, я по поводу кодового слова сомневаюсь...

– Не сомневайтесь, – он отвечает. – Ваше кодовое слово любовь.

АЧУМЕТЬ...