нет этому названия

– Вот здесь будет сидеть учёный секретарь, – сказала мне организатор мероприятия, крепко сжав руками спинку стула, как будто подчёркивая, что место учёного секретаря выбирали и согласовывали, и оно должно быть именно здесь, потому что учёный секретарь – человек на мероприятии один из самых важных.

Когда все собрались и стали общаться, я слушала, конечно, краем уха, но, поскольку моя задача была фотографировать, решила, чтобы не сидеть (потому что спать хотелось), походить и запечатлеть каждого, кто был в зале (и потом прислать им фотографии на память). И зацепилась глазами за седого, загорелого мужчину, который единственный сидел за столом не так, как остальные несколько десятков человек. Он единственный не поставил локти на стол, немножко сутулился и всё время ел конфеты, брал двумя пальцами и вкладывал под усы, и если б не усы, он бы ещё больше был похож на мальчишку, который сидит, например, за ужином, единственный среди взрослых, обсуждающих, естественно, что-то очень важное.

Он, казалось, ни на кого не смотрел и никого не слушал, но на самом деле очень внимателен был к тому, что творилось вокруг. Он следил, чтобы не случилось ничего, что помешало бы ему есть конфеты.

Уже когда всё закончилось, я вспомнила, что это был учёный секретарь.

ну, конечно, женюсь!

Когда спускалась в метро, что-то белое и твёрдое вдруг посыпалось с неба и заударялось в ступеньки. Я так испугалась, что вскрикнула. А это были карамельки клубничные. Кто-то выбросил горсть из свадебной машины.

хотят женщины

Первая:

– Взрослая женщина, 25 лет, а на уме котики-собачки и зачем вообще работать, если есть мама...

Вторая:

– Боже, как всё плохо! А парень у нее есть?

Первая:

– Нет.

Вторая:

– Странно. Мужчины в основном глупых выбирают.

Третья:

– Но женятся всё-таки на умных.

Девочки разговаривали, лет 14-15.

По субботам в институте учатся дети. Я в холле, наверное, – единственная взрослая, ждала дочку с занятий. Слушала, но дальше уже не интересно – старшеклассницы обсуждали кого-то, кто говорит средства... А потом ушли в аудиторию.

***

Приходит девочка, аккуратненько садится напротив меня. Как две капли воды похожа на Сергунину дочку. Хоть ты здоровайся, но Саша большая, ей 14, а этой – лет 10.

Читаю. Девочка вытаскивает из портфеля упаковку с пирожным и начинает рвать обёртку. Медленно-медленно, чтобы не слышно.

Оно и не слышно. Отвлекаюсь от упаковки на Улицкую, потом опять от Улицкой на упаковку. Девочка всё тянет и тянет её стороны в разные стороны. Упаковка поддаётся, медленно и мало, меньше миллиметра в минуту. Девочка боится шуметь. Какая-то ненатуральная и нескончаемая история. Поэтому через минут десять (!) я не выдерживаю и говорю (на всякий случай негромко):

– Никого же нет. Открывай!

Она тут же рвёт чёртову упаковку одним движением и ест. Поглядывает на меня. Я – на неё.

***

Тут пришли и сели юноша и девушка. Он сутулый, она – с косами, крест-накрест заправленными сзади конец каждой под начало другой. И банты – белые, капроновые.

Когда моя дочка вышла на перерыв, я ей сказала:

– Глянь! У нас в школе это была самая крутая причёска.

– Знаю такую. Девочки делают на 9 Мая и на выпускной. Называется «крендельки».

И тогда я вспомнила, что у нас причёска называлась «корзиночка». Если длины волос хватало на «корзиночку», это было счастье.

Пока две девочки обсуждали причёску третьей, юноше были безразличны и крендельки, и корзиночка. Он смотрел в учебник и спрашивал у девушки, что такое mögen.

В общем, все опять ушли учиться, кроме меня и девочки с пирожным. За ней пришла мама, и она вдруг стала другая, смелая.

А я бросила читать, потому что начала по телефону разговаривать.

Вечером дома выпила 100 граммов коньяка и съела полкоробки бельгийских конфет, хотя конфеты не люблю. Не могла остановиться.

Бантики, котики, конфеты, коньяк, на ком женятся... И пошуметь иногда, особенно, если разрешают.

Девчонки! С праздником нас)

все чудесатее и чудесатее

Заканчивается рабочий день. Я выключаю комп, запихиваю в рюкзак коробку с дюжиной белых мышей и лечу на трамвай. Не опаздываю: в офис захожу за десять минут до начала... Приветствую большую компанию (много взрослых, один ребенок и один джин). Коробку с мышами ставлю на стол. Сама иду в туалет, мою руки с дороги... Минуты через две выхожу, картина: все уже едят мышей. Кто-то позирует перед фотоаппаратом, откусывая голову; у джина белый хвост свисает изо рта...

))))))))))))))))))))))))))))))))))

Думаете, сон? Нетушки! Явь самая настоящая!

Явь, говорю вам, хоть и сама не всегда верю. Потому что жизнь все чудесатее и чудесатее)

Мыши, конечно, были самые настоящие.

Самые настоящие хеллоуинские конфеты. Я купила их в Берлине, в кондитерском магазине на Курфюрстендамм - Хеллоуин отгремел и коробки и кулечки с мышками вынесли распродавать прямо на улицу. Я купила самую большую коробку - хотела угостить как можно больше людей.

Они - эти зефирные мыши - классные, в натуральный размер и мягкие. Идеальное лакомство для тех, кому иногда стоит забыть о том, что они солидные зарабатывающие и отвечающие за других взрослые, и представить себя волшебниками или вспомнить себя детьми. Вспомнить те моменты из детства, когда казалось, что за спиной крылья и почва под ногами, как следствие, не нужна, и падать не страшно - не потому, что падать некуда (почвы-то под ногами нет)))), но потому, что ты можешь все, а, значит, сумеешь не упасть) Хотя бы какое-то время)

Моя жизнь все чудесатее. А если задуматься, я просто воспринимаю как чудо то, что случается закономерно, если относиться внимательнее к себе, к людям, ко всему, что нас окружает.

Чудеса не случаются. Мы их творим сами.