приключение с Виталиком и бабушкой

Каждый, кто перестает учиться, – стареет, неважно, в 20 или 80 лет...

Генри Форд

Шла домой из магазина с упаковкой коричневого сахара, килограммом муки, свежей куриной ногой, укропом и грибочками.

Издалека ещё увидела: из дому вышел сосед, следом за ним – дочка, следом – жена, и пошли себе куда-то.

Захожу в подъезд, гляжу – у недавно вышедших соседей дверь приоткрыта.

Беспокойно стало.

Стучу сразу к бабушке Маше.

– Здравствуйте! С праздником!

– И тебя... И тебе...

– Телефон Рустама у вас есть?

– Конечно! Заходи, Юля!

Бабушка Маша ушла в комнату и скоро вышла с тонкой тетрадкой в клеточку, тесно исписанной простым карандашом. Показала мне номер в середине тетрадки. Откуда она знала, что это телефон Рустама? Не стояло рядом с цифрами никакого имени.

Я позвонила. Никто не ответил.

– А что случилось?

– Они ушли, я видела. А дверь открыта.

– Да? Пойдём посмотрим! – бабушка Маша как была в носочках вышла в подъезд.

Открыла соседскую приоткрытую дверь, наклонилась вперёд и посмотрела вправо.

Я стояла за ней, трусила и диву давалась. И слышала:

– Виталик?

Откуда ещё Виталик?!

– Чего это у тебя дверь открыта?

Бабушка Маша зашла в квартиру соседей и теперь уже я наклонилась вперёд и посмотрела вправо. Увидела: в комнате на диване сидел абсолютно никогда не виданный мной Виталик. Смотрел, видимо, телевизор.

– Ну что уже сделал? Покажи! – распоряжалась бабушка Маша.

– Балкон сделал. Пойдёмте!

А мне что делать прикажете?

– Юля, идём!

Так впервые в жизни я зашла в квартиру соседа.

Старалась скрывать любопытство.

Бабушка Маша не старалась. Задавала вопросы, трогала стены руками, оценивала вид из окна.

Я заметила на балконе два кресла, которые отдала соседу после смерти отца. Они, когда-то зелёные, были белые. Выцвели совсем.

– Ну, молодец, молодец, Виталик... Так всё сделал хорошо. Не балкон, а целая комната. А тут вот, видишь, Юля забеспокоилась... Рустам ушёл, а квартира не заперта. А я и подумала, Виталик же, наверное, делает ремонт, – бабушка Маша топала на выход. Спрашивала заодно:

– А ты чего трезвый? Женский же день... Все мужики сегодня винтами...

– Да я не пью, уже пятнадцать лет как...

– Ну, молодец, молодец... Только закрывайся!

Виталик закрыл дверь. И я, попрощавшись с бабушкой Машей, пошла домой варить бульон из куриной ноги.

Потом опять вспоминала, что до второго курса тоже была смелая.

___________

Если вы хотите меня поддержать – слушайте мои книги.

хотят женщины

Первая:

– Взрослая женщина, 25 лет, а на уме котики-собачки и зачем вообще работать, если есть мама...

Вторая:

– Боже, как всё плохо! А парень у нее есть?

Первая:

– Нет.

Вторая:

– Странно. Мужчины в основном глупых выбирают.

Третья:

– Но женятся всё-таки на умных.

Девочки разговаривали, лет 14-15.

По субботам в институте учатся дети. Я в холле, наверное, – единственная взрослая, ждала дочку с занятий. Слушала, но дальше уже не интересно – старшеклассницы обсуждали кого-то, кто говорит средства... А потом ушли в аудиторию.

***

Приходит девочка, аккуратненько садится напротив меня. Как две капли воды похожа на Сергунину дочку. Хоть ты здоровайся, но Саша большая, ей 14, а этой – лет 10.

Читаю. Девочка вытаскивает из портфеля упаковку с пирожным и начинает рвать обёртку. Медленно-медленно, чтобы не слышно.

Оно и не слышно. Отвлекаюсь от упаковки на Улицкую, потом опять от Улицкой на упаковку. Девочка всё тянет и тянет её стороны в разные стороны. Упаковка поддаётся, медленно и мало, меньше миллиметра в минуту. Девочка боится шуметь. Какая-то ненатуральная и нескончаемая история. Поэтому через минут десять (!) я не выдерживаю и говорю (на всякий случай негромко):

– Никого же нет. Открывай!

Она тут же рвёт чёртову упаковку одним движением и ест. Поглядывает на меня. Я – на неё.

***

Тут пришли и сели юноша и девушка. Он сутулый, она – с косами, крест-накрест заправленными сзади конец каждой под начало другой. И банты – белые, капроновые.

Когда моя дочка вышла на перерыв, я ей сказала:

– Глянь! У нас в школе это была самая крутая причёска.

– Знаю такую. Девочки делают на 9 Мая и на выпускной. Называется «крендельки».

И тогда я вспомнила, что у нас причёска называлась «корзиночка». Если длины волос хватало на «корзиночку», это было счастье.

Пока две девочки обсуждали причёску третьей, юноше были безразличны и крендельки, и корзиночка. Он смотрел в учебник и спрашивал у девушки, что такое mögen.

В общем, все опять ушли учиться, кроме меня и девочки с пирожным. За ней пришла мама, и она вдруг стала другая, смелая.

А я бросила читать, потому что начала по телефону разговаривать.

Вечером дома выпила 100 граммов коньяка и съела полкоробки бельгийских конфет, хотя конфеты не люблю. Не могла остановиться.

Бантики, котики, конфеты, коньяк, на ком женятся... И пошуметь иногда, особенно, если разрешают.

Девчонки! С праздником нас)

Kovo 8, mugė Kaziuko, stotis, tulpė

За Ленусиными занятиями по выходным выходных у нас нет. Поэтому то обстоятельство, что 8 марта выпало на субботу (как следствие, занятий у Лены не было), нельзя было не использовать, чтобы съехать из страны.

Задолго (за 45 дней) мы купили билеты на поезд. Ровно за месяц попытались забронировать номер на Fabrik'e. Уже 8 февраля на Fabrik'e не было в ночь с 7-го на 8 марта свободных твинов и дабблов (двухместных номеров, из которых твин – с общей кроватью, а даббл – с двумя разными по стеночкам). Так и хочется написать – разрекламировали на свою голову! Но не буду. Это замечательно, что хостелы, которые нам нравятся, нравятся не только нам.

Но надо было где-то ночевать... Посему я полезла тут же на booking.com и тут же забронировала последний свободный твин в Jimmy Jumps Hause. Вечером того же дня у меня с карты снялась денежка за номер – 32 евро.

Ну и всё... На этом я думать про 8 марта забыла, потому что до него надо было ещё дожить.

Как-то дожили. Ждали... Думали, приедем вечером 7-го, после работы – поезд из Минска стартует в 18:50 – заселимся, погуляем. Потом отоспимся и снова погуляем до поезда. Торопиться никуда не будем, не будем ни на что нацеливаться и настраиваться... Чтобы не расстраиваться, ежели чего)))

Незадолго до отъезда на каком-то интернет-ресурсе я вдруг вычитала, что в Вильнюсе с 7 по 9 марта проходит ярмарка Казюкаса. Ну, ярмарка и ярмарка. Ярмарка сама себе, мы сами себе. Мы же и подумать не могли, что, будучи в центре Вильнюса, игнорировать столь массовое мероприятие будет затруднительно (а, может, и невозможно).

Вчера вечером, уже в поезде, Лена заснула на моём плече. Ни о каких «заселиться, а потом погулять» и слышать не хотела. Сказала: «Я буду спать, а ты иди гуляй».

Хостел нашли быстро. Он оказался практически на Ратушной площади. Не без труда, но найдя общий язык с очень симпатичной девушкой на ресепшне (которая говорила по-литовски и по-английски, а по-русски только понимала), мы достаточно быстро заселились и почти сразу повалились спать.

Вид из окна нашего номера

Утром нас разбудили крики петухов))) На площади их было много и разных, там было что-то типа выставки птиц – индюков, уток, гусей и кур. Были еще два круторогих барана. Но я про петухов. Они кричали, перекрикивая друг друга. А окно в нашей комнате было прямо на улицу.

Короче, петухи спать нам не дали. Мы оделись, сдали ключ и ушли в Вильнюс.

Думали просто ходить, но просто не получилось))) Пришлось ходить со всеми, с жителями и гостями, потому что вся Ратушная площадь, вся Пилес, весь проспект Гедиминаса, всё это было ярмаркой Казюкаса.

Мама дорогая, сколько там было народу и сколько там всего продавали!!!

Мясо, колбасы, рыбу, конфеты, хлеб, пирожки и какие-то фантастические рулеты с маком, сыра тонны и тонны янтаря, мёд от золотого до белоснежного, украшения, цветы, одежду, варежки и пояса, шапки и шарфики, всё что угодно из дерева от кухонной утвари до погремушек для младенцев, благовония и курения, амулеты, свечи, книги, да всё, всё, что только можно себе представить...

Девушка продавала глиняные свистульки в форме мешочка с семью отверстиями по периметру. Семь отверстий - семь нот. На свистульках можно было запросто насвистывать простые мелодии и гамму)))) Девушка свистела, демонстрируя нам возможности крошечных музыкальных инструментов, затем объясняла что-то про ноты (они к свистулькам прилагались) на смеси разных языков, сбиваясь, как мне послышалось, в основном на немецкий. "Дойтч?" - я спросила ее. Нет, - она отрицательно закачала головой, - свистульки из Венгрии. "Шпрехен Зи Дойтч?" - я опять спросила. И она ответила "Айн бисхен" так живо и быстро, что невозможно было поверить, что немецкий она знает немного))

Я – калач тёртый, меня на ярмарке ничем не возьмёшь. А вот ребёнок мой свихнулся на рогатке.

Их, кстати, очень много продавали, от промышленного производства, до самых что ни на есть настоящих, из рогатин от настоящих деревьев. Одна была вообще изящная такая, натуральная дамская)))) Но Лена в конце концов купила мальчишескую. Мастер показал ей, как стрелять – леденцами. И сказал, что стрелять нельзя ни по людям, ни по птицам, а можно только конфетами – в хлопцев, которые понравятся)))) Дал в нагрузку три запасных «патрона». Одним Лена пыталась стрелять в Старом городе (были места, где не было столпотворения), а два другие съела)))

Это праздничное шествие, случайными свидетелями которого мы стали

 

С погодой повезло. С утра немного было дождик, или даже снег. А потом – свет и солнце.

Очень много было мусора. И весь он был в урнах)) Да!

На проспекте нам подарили цветы (не только нам дарили, конечно, всем женщинам).
Какой-то молодой товарищ в оранжевом шарфе – оранжевые тюльпаны. Наверное, это партия какая-то пиарилась, не знаю.
Тюльпаны были очень красивые. Мы свои, побоявшись, что не довезём до дому, отдали официантке в ресторане...

В итоге, представьте только, на вокзале Литовская железная дорога в лице симпатичного молодого человека всем женщинам, прошедшим пограничный контроль, дарила по тюльпану))) Так что мы всё-таки привезли из Вильнюса в Колодищи не только рогатку, но и два тюльпана. Жёлтых. Почти как те, что дарила нам Оля два года назад, когда мы в Вильнюс первый раз приехали.

Здорово!