сын, отец, капучино с корицей

У мужчины, которого я люблю, – трагедия. Он любит меня, а понимает его только Катя. А Катя, например, замужем.

Мучаясь из-за шума в новостроенном здании и из-за любви без понимания, мой мужчина сидит в баре со мной.

Наступают шесть часов вечера и тишина, где-то наконец прекращает работать дрель.

Он смотрит на стол, на салфетку с розовой кляксой от красного вина. А я смотрю перед собой, там вход и сразу барная стойка, за которой сидит стройный молоденький человек. Ссутулившись, пряча руки в карманы дорогого пальто. У него модная прическа и иногда он поглядывает на нас из-за поднятого воротника. Наверное, он нас узнал. Мы в этом баре – люди известные. Всякие наши посиделки здесь заканчиваются скандалом.

Молоденькому человеку не очень хорошо. Задавая вопросы о жизни, бармен мешает для него коктейль. Открывается входная дверь и в бар заходят двое мужчин в хорошей, но грязной рабочей одежде. Молодой (богатоволосый брюнет) и пожилой (одновременно и седой и лысый). С такими оба похожими глазами, что сразу ясно – сын и отец. Я решаю, что они перепутали что-то, что зашли в бар по ошибке. Но они ждут, пока освободится бармен, и молодой заказывает два капучино с корицей. Пока снова ждут, разглядывают стены и потолок, с профессиональным интересом.

Я на самом деле не понимаю мужчину, которого люблю, а Катя на самом деле его понимает, а он любит не Катю, а меня. Утешиться в этих обстоятельствах помогает история, создают которую отец и сын, которые любят капучино с корицей.

все, вообще перестала пить

Ах, как хочется после катка бальзамчика в кофе, вечером к сыру – хорошего вина, а в воскресенье днём в гостях, под жирное что-нибудь, мясное – хорошей водки рюмки четыре.

Чего-то я вдруг подумала, что алкоголь, даже несмотря на то, что пью я его редко, немного и качественный, всё-таки меня лично расслабляет в неправильную сторону.

Именно в эту не очень хорошую зиму, в которую всё время хочется спать и утром вообщеееее вставать не хочется.

Поэтому я решила попробовать вообще не пить ничего спиртного.

До 14 февраля.

В обеденный перерыв беру свой кофе и спускаюсь в кабинет к Никадамычу. Раньше мы с ним часто выпивали. А теперь в шахматы играем

в будни до двух и до трех

В начале двенадцатого у нас закончилось вино, а мы были воодушевлены, совершенно не хотели спать и у одного из нас были деньги.

Мы надели свои клёвые пуховые пальто, стильные шарфики, шапочки и перчатки, обули тёплые ботинки и пошли догоняться.

Выход из подъезда был прямо на проспект Независимости в самом его центре. Но никто не гулял, иногда проезжали машины, длинный жёлтый автобус проехал мимо автобусной остановки (потому что ни в автобусе, ни на остановке никого не было).

Напротив через проспект горела вывеска с хлебным названием и подписью под ним coffeebar.

– Идём туда!

– Там только кофе, там не выпьешь.

– Да ну! Написано же бар.

Хорошо, мы пошли. И пока дошли до перекрёстка, где можно было перейти на нужную сторону проспекта, миновали три закрытые кафешки.

В нашем хлебном баре за наглухо закрытыми стеклянными дверями под уютными лампами молодые люди мыли полы, вооружившись яркими, разноцветными швабрами из пластмассы.

– Погугли, что работает.

Гугл рекомендовал четыре круглосуточных магазина: на Привокзальной площади, «Корону» на Кальварийской, «Европейский» на Филимонова и что-то в Себерянке.

Мы пошли в метро, миновав по дороге ещё три закрытых кафе.

Доехали до «Октябрьской», вышли и испугались темноты и безлюдья.

– Поехали всё-таки в «Корону». Она точно работает до двух, точно, я знаю.

Вернулись в метро и опять испугались: народу на «Купаловской» было – как в белый день и даже в час пик. И всего через десять минут переход на «Молодёжной» оказался таким безлюдным, будто по нему вообще никогда не ступала нога человека.

– Ты уверена, что «Корона» здесь? Ты уверена?

Вышли к «Короне», она зазывала светом. Мы расслабились, даже замедлили шаг.

– Ой, смотри, какие собачки!

Две дворняги, сытые и спокойные, чего-то ждали у одной из оранжевых колонн. Мы поумилялись на них, пока не дошли до стеклянных дверей, которые перед нами не открылись (и ещё на всякий случай за ними стоял охранник). Магазин работал до 00:00, а было уже 00:03.

Но свет ещё вовсю горел. Подъезжали и подъезжали на легковых автомобилях молодые бодрые мужчины, шли торопясь к дверям, дёргали их и сменяли своё настроение с хорошего на не очень хорошее. В любом случае они уходили. Из магазина выпускали тех, кто успел до полуночи. Они тоже уходили. А мы стояли и трезвели, и уже не ощущали былого воодушевления.

– Зачем людям возможность приезжать без визы в город, в центре которого в двенадцать негде махануть стакан вина?

– Может, на Зыбицкую? Помнишь, мы просидели до трёх в «Чердаке»?

– Когда это было?

– Когда «Корона» была до двух. Мда... Поехали домой.

– В метро я больше не поеду.

Вызвали такси.

– Пожалуйста, к центральному входу в «Корону».

В «Короне» приглушили свет и в образовавшихся полутёмках у высоких дверей остались только мы и собачки. И собачки сразу без прелюдий начали заниматься любовью. Без всякого стеснения, как будто нас и не было рядом, но и без особой страсти. Передние лапы кобелька тонули в густой шерсти на боках его возлюбленной.

Ожидая, пока за нами приехала «Рено» (в которой было натоплено, и таксист в застёгнутой на все пуговицы отглаженной рубашке, в хороших часах, со стрижкой и приятным парфюмом, отвёз нас в Замковую «Корону» на Победителей, которая работает до двух), мы деликатно отводили глаза, обрадованные этой причастности. И снова воодушевлялись.

Коллаж Yuliya Yanchilenko

одни женщины

едут на последней электричке в нашем вагоне.

Замечаю и думаю, откуда и куда. Ничего не придумывается. Не надо на самом деле отвечать на этот вопрос.

Ещё одна одинокая – Большая медведица – повисла в небе. Ледяной свет её звёзд пробивается до меня из чёрного космоса.

Пахнет опавшими яблоками, почти вином.

гуляю

Дочка у бабушки, я делаю ремонт)))

Адамович меня не понимает: «Нормальный человек, оставшись один, отдыхает, а ремонт делает в последние два дня»)))

***

Вчера встретила в магазине Генку и Юрку. Говорю: «Надо мне вашу маму в гости пригласить, пока я холостякую». А они мне чуть не в один голос: «Ты и нас можешь пригласить».

Нетушки, мальчишки, вас – как-нить в другой раз. А Наташу позову на следующей неделе, когда привезу из Вильнюса вина и сыра.

Я, признаться, сразу думала ее на этой неделе позвать, но прикинула – сегодня понедельник (это я вчера прикидывала, если что) – день, ясное дело, тяжелый; завтра – интервью с Башниным; в среду – сауна; в четверг – командировка в Брест, вернусь в десять вечера; в пятницу – парикмахер; в субботу и воскресенье – Вильнюс.

Короче, гуляю) Гуляю, Адааааамыч! Прям как нормальный человек.

Но еще и ремонт при этом делаю)

***

Возвращалась сегодня с интервью – под впечатлением. Знала, что будет интересно, но не знала, что настолько)

Минск весь такой светлый и новый. Шумный чуть-чуть.

А в Колодищах уже прохладно, даже холодно.

И холод – пахнет. Немного жасмином, немного скошеной травой, немного навозом... И совсем чуть-чуть – бабушкиным болгарским кремом для лица из баночки с завинчивающейся крышкой.

Птицы циркают.

***

В подъезде лампочка опять перегорела. Вынесла в подъезд табуретку, лампочку быстренько поменяла (я этих лампочек на днях в «Новосёлкине» – миллион накупила).

И сразу на свет комары полетели...

*** 

Сейчас буду пить красное молдавское вино и есть чайной ложкой сыр с плесенью...