сын, отец, капучино с корицей

У мужчины, которого я люблю, – трагедия. Он любит меня, а понимает его только Катя. А Катя, например, замужем.

Мучаясь из-за шума в новостроенном здании и из-за любви без понимания, мой мужчина сидит в баре со мной.

Наступают шесть часов вечера и тишина, где-то наконец прекращает работать дрель.

Он смотрит на стол, на салфетку с розовой кляксой от красного вина. А я смотрю перед собой, там вход и сразу барная стойка, за которой сидит стройный молоденький человек. Ссутулившись, пряча руки в карманы дорогого пальто. У него модная прическа и иногда он поглядывает на нас из-за поднятого воротника. Наверное, он нас узнал. Мы в этом баре – люди известные. Всякие наши посиделки здесь заканчиваются скандалом.

Молоденькому человеку не очень хорошо. Задавая вопросы о жизни, бармен мешает для него коктейль. Открывается входная дверь и в бар заходят двое мужчин в хорошей, но грязной рабочей одежде. Молодой (богатоволосый брюнет) и пожилой (одновременно и седой и лысый). С такими оба похожими глазами, что сразу ясно – сын и отец. Я решаю, что они перепутали что-то, что зашли в бар по ошибке. Но они ждут, пока освободится бармен, и молодой заказывает два капучино с корицей. Пока снова ждут, разглядывают стены и потолок, с профессиональным интересом.

Я на самом деле не понимаю мужчину, которого люблю, а Катя на самом деле его понимает, а он любит не Катю, а меня. Утешиться в этих обстоятельствах помогает история, создают которую отец и сын, которые любят капучино с корицей.

приключение с шакотисом

Только-только разместилась, а тут женщина шла мимо, остановилась у моего кресла, посмотрела в окно и сказала:

– Каршта!

– ?

– Каршта!

– Я не понимаю.

– А, не понимаете... Я говорю – жара.

– Теперь понимаю. А как по-литовски, ещё раз скажите... – и сама не знаю, почему я решила, что женщина говорила по-литовски...

– Каршта, – сказала она.

– Каршта, – я повторила

– А вы чего сразу есть? Проголодались?

Я ела шестизлачный багет из «Бриошь», губы у меня были во французской муке...

– Да, в городе из-за жары есть не хотелось, а теперь вот очень хочется.

– Ничего, ешьте. Сейчас поедем, через час будем в Каунасе, там тоже можно будет купить перекусить. И кофе...

– Я знаю. Я этим автобусом часто езжу.

Но в Каунасе кофе купить не вышло. Мы приехали на новый (временный) вокзал, и если кофе там и продают, то я не знаю, где именно.

Я просто ходила около автобуса. Было градусов 40. Даже если было и 35, воспринимались они как 40.

Среди новых наших пассажиров заметился молодой человек. На его шее висел фотоаппарат, на согнутой левой руке лежал большой открытый ноут, при этом той же левой он тянул внушительную дорожную сумку на колёсиках, в правой руке нёс пластиковый прозрачный пакет, полный персиков, и в пальцах правой руки держал упаковку с шакотисом и двухлитровый спрайт.

Невозможно было не обратить на него внимание, и тем не менее на него никто внимания не обращал. Как будто на каунасском временном автовокзале такие пассажиры – явление постоянное.

Ноут парень открыл, чтобы показать водителю свой билет, без этого в багаж не принимают сумку. Когда наконец сумку у него забрали, парень вспомнил что в ней зарядное. Сумку вытянули обратно под солнце и парень умудрился зарядное из неё вытащить, ничего не выпуская из рук. Но тут порвалась ручка у пакета с персиками. И я не выдержала, подошла и сказала: «Я помогу». И забрала у него спрайт и персики.

Парень посмотрел на меня без удивления и без благодарности. Я спросила: «Какое у вас место?», чтобы, пока он возится, занести его вещи. Оказалось, по-русски он не понимает вообще. Пришлось его подождать и мы пошли в автобус вместе.

Вдруг он сказал: «Вы говорите по-польски, по-английски?» Я поняла вопрос, но не поняла, на каком языке он был задан. Жара))) Ответила: «Дойч». Он помотал головой отрицательно.

В Simple порядок такой: пока один водитель складывает сумки в багажное отделение, второй регистрирует пассажиров, ему нужно показывать паспорт. Но второго водителя на месте не было. Он ушёл в салон разбираться с пассажиром-китайцем, потерявшимся, куда ему садиться.

Парень с шакотисом беспрепятственно вошел в салон и потопал за мной. И мы сразу почти попали в пробку, возникшую из-за водителя, стоявшего в проходе из-за потерявшего место пассажира-китайца.

Я с чужими персиками и спрайтом оказалась рядом с мальчиком в круглых очках. Мальчик сидел-сидел, потом сдвинул над очками брови, откинулся на спинку своего кресла, напрягся и, выждав так ещё секунд пять, отчеканил вдруг:

– Мы сидим на своих местах. Это наши места.

– Я и не претендую, – сказала я, а бабушка мальчика смеялась.

Водитель наконец разрулил проблему, направился к себе и тут же сам попал в пробку, возникшую из-за нас. Парень с ноутом поворачивал к нему монитор и водитель смотрел туда, а оттуда – в свой список.

– Скажите мне, пожалуйста, какое у него место, – попросила я водителя.

– 51.

Протиснулась как-то и прошла в конец салона. Там на 52-м месте сидела симпатичная девушка. Я положила фрукты и бутылку на пустое сиденье рядом с ней, а она сразу же стала просить:

– Не хотели бы вы пересесть...

– Тот, кто вам нужен, сейчас придёт, – я её перебила.

А он, оказывается, уже пришёл, стоял за моей спиной.

– Простите, не могли бы вы пересесть... – девушка спрашивала парня, а он, никак на неё не реагируя, как если бы был глухой, пытался через спинку чужого сиденья ноут пристроить на своё место. Тогда девушка посмотрела на меня, будто я – поводырь:

– Он не понимает по-русски?

– Он, наверное, по-польски понимает, – предположила я, и девушка тут же заговорила с парнем по-польски.

Парень наконец начал слушать и наконец сказал что-то по-английски.

Тогда девушка тоже заговорила по-английски. А парень ответил: «Йе! Файн!» Все расселись, и я смогла вернуться на свое место.

В этот раз вообще как-то по-семейному ехали. Я даже, когда йогурт ела, не стеснялась облизывать крышку.

всё

По дороге домой останавливаюсь у висящего на фонарном столбе почтового ящика. Надо бросить конверты. Их много, несколько десятков. Время есть и я проверяю внимательно, на каждом ли указан обратный адрес (в редакции уже проверяла, но все равно где-то могла не заметить).

Справа от меня на стоянке останавливается такси. Из машины выходит пожилой мужчина, следом – мальчик лет пяти.

Слышу, как водитель напутствует ребенка: «Веди себя хорошо!» Мальчишка тем временем вопит:

– Дождь! Дедушка, дождь пошел!

Дедушка внука не слушает:

– Ты слышал, что папа сказал?

Мальчик не слушает тоже:

– Дедушка, дождь!

Внук не слышит деда, который не слышит внука.

А я, думая о том, почему мы друг друга (даже самых близких) не слушаем, вдруг замечаю, что на одном конверте обратный адрес все-таки отсутствует.

Это очень важное письмо и я рада, что его заметила.

Даже если что-то важное отвлекает, нужно быть внимательным к тому, что для тебя важно.