все, вообще перестала пить

Ах, как хочется после катка бальзамчика в кофе, вечером к сыру – хорошего вина, а в воскресенье днём в гостях, под жирное что-нибудь, мясное – хорошей водки рюмки четыре.

Чего-то я вдруг подумала, что алкоголь, даже несмотря на то, что пью я его редко, немного и качественный, всё-таки меня лично расслабляет в неправильную сторону.

Именно в эту не очень хорошую зиму, в которую всё время хочется спать и утром вообщеееее вставать не хочется.

Поэтому я решила попробовать вообще не пить ничего спиртного.

До 14 февраля.

В обеденный перерыв беру свой кофе и спускаюсь в кабинет к Никадамычу. Раньше мы с ним часто выпивали. А теперь в шахматы играем

Пасха

Пьяница зашёл в магазин и закричал предсмертным криком:

– Христос воскрес!

Продавец всплеснула руками, потом, присев, упёрлась ими в коленки, опустила голову и захохотала:

– Господи! Кричит-то как! Вчера ж ещё нормально разговаривал.

Пьяница засмеялся тоже.

– Ещё одну давай, – закричал снова. – Тую выпили уже.

Расплатился, ушёл и уже кричал на крыльце сотоварищу. А тот отклонялся, прикрывая ухо рукой. В единственный день, в который можно было пить с утра и не было за это стыдно, ему хотелось выпить по-человечески.

Выпивали маленькую водку из горлышка, закусывали варёным яйцом.

Рядом в машине, каждый в своём смартфоне, сидели два милиционера.

И в магазине хохотала продавец.

снеговиковая погода

Сегодня море мокрого снега. Люди лепят снеговиков.

По дороге с работы домой видела в сквере Симона Боливара снеговика в короне. С раскинутыми приветственно руками-палочками.

Просится текстовка Па-бам!

Вспомнила, что дядька наш немецкий, вылепливая снеговиков из богатого киргизского снега, на руки не скупился. Его снеговики всегда упирались в круглые бока внушительными лапами.

А дальше видела, как кто-то вылепил из снега одиночество.

Темно, плохо видно, а снеговик был такой ровный с грустным выражением лица

У магазинчика, который в здании «Минскметропроекта», двое мужчин выпивали водку. Бутылка стояла на парапете в высоком снегу и на ней шапкой был надет пластиковый стаканчик. Несмотря на приличное до них расстояние, я увидела, что мужчины приличные, и почувствовала даже, как им уютно.

У магазина «Легион» хлопцы лет двадцати с детскими санками, наверное, направляясь за кем-то в детский сад, сами решили кататься. Один долго усаживался, умещая ноги, второй разминался: приседал, раскидывал в стороны руки. Потом взял санки за верёвочную ручку и побежал, разгоняясь, по утоптанной народом тропе, и оба вопили.

Утром я тоже протаптывала тропку в снегу и вспоминала, что в киргизском детстве это было едва ли не главное зимнее занятие. Идти по чьим-то следам, осознавая свой вклад в общее значимое дело. А главное – по чьим следам идёшь, не знаешь, но знаешь: цель у тебя и у того человека одна – проложить дорогу.

Когда много мокрого снега, у людей появляются общие цели: протаптывать в снегу тропинки и лепить снеговиков.

В Колодищах у нашего подъезда стояли четыре снеговика. Но было совсем темно, не было возможности сфотографировать.

автобус, уборка, картошка и водка

К автобусной остановке приближался автобус.

– Галя, Галя, скорей! – одна женщина лет пятидесяти кричала другой такой же. Та бежала. Не толстая, полная, бежала тяжело. Грудь, живот, попа – вверх-вниз, вверх-вниз...

Автобус остановился, открылись двери, люди из них выходили долго. Галя успела добежать.

Я услышала:

– Чего опаздываешь?

– Да стирку затеяла с утра... А потом чё-та пылесосить начала. Пока всё пропылесосила, – Галя отвечала, задыхаясь. Она была очень довольна. Мне показалось, именно тем, что столько дел уже переделала.

– Кто ж с утра убирается? – почему-то вдруг раздражённо спросила Галина подруга. – А вечером что?

– Картошку тушила с мясом... Ели потом...

– Хватит уже вам жрать! – вроде, и в шутку, но всё-таки даже не раздражённо, а зло обрывала Галю подруга, поднимаясь в автобус по ступенькам. Но Галя не слышала. Морщила переносицу, пытаясь вспомнить, что же ещё она делала вчера.

– А, водку пила!

Дальше я ничего не слышала.