Когда Виктория Тахеровна пытается полностью контролировать рабочий процесс, рабочий процесс почему-то полностью выходит из под контроля.
Полчаса – и все в истериках рвутся писать заявления по собственному.
Май...
Я ж, конечно, опаздываю на электричку. Это не значит, что на работу опаздываю. На привычной своей электричке на работу я приезжаю прилично до начала рабочего дня. На следующей – как раз вовремя. Но сейчас очень много работы. И как раз такой, которую удобно выполнять не тогда, когда разрывается постоянно телефон, постоянно кто-то приходит, чего-то хочет, чего-то просит и о чём-то спрашивает, а в тишине и покое (хотя бы относительных), то есть до начала рабочего дня.
И вместо того, чтобы ехать на работу выполнять эту работу, я вынуждена возвращаться домой до следующего поезда эконом-класса.
Позже, уже по дороге со следующего поезда в редакцию, мне вдруг стреляет идти в магазин за печеньками, из-за чего я рискую потерять ещё пять-десять драгоценных майских рабочих минут.
В магазине – два прилавка. Печеньки продают за первым, но там никого нет. А ко второму – буйная очередь из молодых строителей. Все жаждут кофе из машины (или позаигрывать с приятной продавщицей). Я встаю за всеми, дожидаюсь (теряя больше минут, чем планировала) и выслушиваю продавщицыно:
– Печенье в другой кассе.
– Там никого нет!
Но оказывается, продавец стоит. Просто такая грустная и недвижимая, что совсем затерянная на фоне пёстрых стеллажей.
– Восемь печенек таких-то, – я прошу.
Именно восемь. И буду есть по две, чтобы ни за что не потолстеть.
А на работе тем временем Виктория Тахеровна уже взялась контролировать рабочий процесс.
– Что это? Почему это здесь лежит? – первое, что слышу, входя из нашего узенького тёмного коридора в широко распахнутую дверь.
Вхожу как раз вовремя и бойко рапортую на поставленный вопрос (хотя он был риторический):
– Это Маша мне вчера отдала. Попросила передать Лене. Лена, по всей видимости, это сюда и положила...
Лены ещё нет, поэтому Виктория Тахеровна уходит к Маше.
А я завариваю кофе и усаживаюсь есть печеньки.
Есть в жизни счастье, если есть печеньки.
Потом мне предлагают взять котёнка. Но я отказываюсь. Зачем мучать ещё и котёнка. Уж лучше буду мучаться сама.
Полчаса – и все в истериках рвутся писать заявления по собственному.
Май...
Я ж, конечно, опаздываю на электричку. Это не значит, что на работу опаздываю. На привычной своей электричке на работу я приезжаю прилично до начала рабочего дня. На следующей – как раз вовремя. Но сейчас очень много работы. И как раз такой, которую удобно выполнять не тогда, когда разрывается постоянно телефон, постоянно кто-то приходит, чего-то хочет, чего-то просит и о чём-то спрашивает, а в тишине и покое (хотя бы относительных), то есть до начала рабочего дня.
И вместо того, чтобы ехать на работу выполнять эту работу, я вынуждена возвращаться домой до следующего поезда эконом-класса.
 |
| Кошка, что в подъезде живёт, очень (и бескорыстно) радуется моему возвращению |
Позже, уже по дороге со следующего поезда в редакцию, мне вдруг стреляет идти в магазин за печеньками, из-за чего я рискую потерять ещё пять-десять драгоценных майских рабочих минут.
В магазине – два прилавка. Печеньки продают за первым, но там никого нет. А ко второму – буйная очередь из молодых строителей. Все жаждут кофе из машины (или позаигрывать с приятной продавщицей). Я встаю за всеми, дожидаюсь (теряя больше минут, чем планировала) и выслушиваю продавщицыно:
– Печенье в другой кассе.
– Там никого нет!
Но оказывается, продавец стоит. Просто такая грустная и недвижимая, что совсем затерянная на фоне пёстрых стеллажей.
– Восемь печенек таких-то, – я прошу.
Именно восемь. И буду есть по две, чтобы ни за что не потолстеть.
А на работе тем временем Виктория Тахеровна уже взялась контролировать рабочий процесс.
– Что это? Почему это здесь лежит? – первое, что слышу, входя из нашего узенького тёмного коридора в широко распахнутую дверь.
Вхожу как раз вовремя и бойко рапортую на поставленный вопрос (хотя он был риторический):
– Это Маша мне вчера отдала. Попросила передать Лене. Лена, по всей видимости, это сюда и положила...
Лены ещё нет, поэтому Виктория Тахеровна уходит к Маше.
А я завариваю кофе и усаживаюсь есть печеньки.
Есть в жизни счастье, если есть печеньки.
Потом мне предлагают взять котёнка. Но я отказываюсь. Зачем мучать ещё и котёнка. Уж лучше буду мучаться сама.
