плачет девочка. И автомат

Я на диете, поэтому захотела пирожного. Зашла в «Центральный», встала в очередь.

Вижу – девочка-кассир плачет. Думала сначала, показалось. Нет, не показалось. Она плакала.

Улыбалась, наливала кофе, бутерброды выкладывала на салфетки, сдачу давала и плакала. Слёзы текли по щекам из обоих глаз.

Красивая очень девочка. С богатыми волосами.

Я пирожное на салфеточке взяла, унесла за столик и съела впервые в жизни вообще без удовольствия.

А на выходе сфотографировала автомат с газировкой. Красный такой, красивый, напоминание.

последней не будет

Каждая моя слеза – капля. Но в океане.

мальчики

Нет лучше средства вернуться к жизни, чем общение с нашими мальчиками.

Мальчиками мы их, сколько себя помню, называем. И теперь, хоть они давно уже взрослые дяди.

Они прикалываются над тем, как химики соль просят подать в ресторане, стравливают в пластиковом стаканчике осу и паука, кормят кота какого-то приблудного... Одновременно жарят шашлыки, цитируют «Мцыри», следят за детьми и ухаживают за женами.

Смотрю на Юру и понимаю, за что его любит Аня. Смотрю на Вову и понимаю, за что его любит Таня. Смотрю на Пешу и понимаю, за что его любит Катя. Смотрю на Диму и понимаю, за что его любит Оля. Смотрю на Егора и понимаю, за что его любит Люба.

С мальчиками я встречаюсь два раза в год: в мае и в августе. И стараюсь ни при каких обстоятельствах этих встреч не пропускать.

Не понимаю, как это у них получается, но получается: ржать над святым и проникаться чепухой несусветной, а в целом – грамотно расставлять акценты, обращая внимание на самое важное.

Чувствую себя немножко Диной Рубиной в «Больно только когда смеюсь», потому что хочется каждую мысль словить и прочувствовать, а, если получится, и обдумать. Успеть до следующей встречи, которую при любых обстоятельствах постараюсь не пропустить.