улыбок берите и хо-хо-та-та

Кажется, сегодня я победила.

Нет, не кажется. Я победила.

Отсюда забирайте ощущение победы.

Оно безграничное. Хватит на всех.

Эта картинка, конечно, берлинская. Где-то не в центре, такая неунылая, яркая осень.
Как водится, с хорошей машиной. Так водится не у нас, но мы тоже машину заведём))))

чему-нибудь да научишься

...я хочу сказать о той норме чувствования, о высшей, трепетной норме, тонком балансе, остановке в полете, когда радость жизни еще не утеряна и в то же время ты способен потерять ее в любой момент, но продолжаешь жить и жить в этом неустойчивом и подвижном равновесии, – о той форме чувствования, при которой разве что не сходишь с ума, – о счастье.

Цитата из «Книги путешествий по империи» Андрея Битова. Хотя, смотрю, в библиографии Андрея Георгиевича нет книги с таким названием...

Мне, конечно, трудно, но так, как трудно учиться ходить после паралича.

Не возникает мысли бросить учиться ходить. Особенно, если знаешь, что научиться можно. Если же это невозможно, я не хочу об этом знать.

у всех восемь, а у меня девять))))

Сегодня по дороге с работы я заметила цветы на клумбе. Я не знаю, как они называются, хотя эти цветы у нас на каждом шагу. И не очень приметные. Но этот, мною замеченный, был преяркий.

И хотя у меня было мало времени (и мало денег), я заскочила в магазинчик рядом и купила грунт наконец. Ребёнок проводил опыты по биологии с фасолью, и фасолины, которым повезло попасть на подоконник на кухне (а не на улице), дали такие побеги, что выбросить Лена их не смогла. Посадила в стаканчик, насобирав земли по капельке по всем имеющимся в квартире цветочным горшкам.

Это почти неделю назад было. А сегодня Лена насыпала побегам много хорошей земли, хотя сама не знает, зачем она их растит. Вообще-то она их и не растит, они сами растут, она просто им помогает. А я помогаю ей)))

И сегодня подумалось – благодаря тому, что я одна, одинокая, без мужчины имею в виду, от меня гораздо больше толку.

И, наверное, мне от этого больше счастья.

Вы понимаете, я очень счастливая)) Я вот в магазине проволетту купила, а в упаковке – девять шариков. Девять!

не простое, а...

Вечером позвала бабушку Машу с инспекцией (заодно попросить, чтобы поливала цветы в моё отсутствие).

Бабушка Маша что думает, то и говорит. Мне было интересно, что она скажет о результатах очередной (сбилась со счёта, но уже точно предпоследней) очереди моего ремонта.

Бабушка Маша прониклась. Сказала: «Юля, ты – молодец!»

Я тоже, когда меня хвалят, обычно давычтокаю и даятуткакбынепричёмкаю... Но вчера почему-то совершенно искренне с бабушкой Машей согласилась.

Да, я молодец. И Егор. И электрик Игорь.

Мы сделали за последние несколько недель такую работу! И без долгов. И при том, что все работали, а Игорь ещё успел родить сына.

Вчера за пару часов до прихода бабушки Маши я наконец полностью закончила уборку. Всё отмыла и всё разложила, расставила по своим местам. Пока шёл ремонт, мне казалось, что вещей у меня очень много. Теперь, когда у каждой было своё место, я понимаю, насколько все они мне нужны. Но если вдруг так станется, что их не станет, обойдусь и без них)))))

Сегодня утром проснулась в квартире своей мечты.

И это было счастье))))

А теперь я уезжаю. В достаточно далёкое и очень непростое путешествие))

И, возможно, у меня не будет возможности писать. Но при первой же возможности писать буду.

Удачи! Вам и мне)))

счастье тут)

Печеньки и кофе – неограниченно, в свободном доступе

Очень люблю tut.by))) А офис их люблю ещё больше))) Ещё больше – галерею, за то, что именно там заседает Grafo. Очень люблю заседать. Не пропустила ни одного заседания, кроме первого, о котором не знала (за что буду долго ещё зуб точить на Аню Северинец))

Вчера заседали опять, в последний раз перед летними каникулами. Впервые – не в выходной, а в будний день. И начинали позже, чем обычно.

Позднее начало было очень удобным для меня. А потом оказалось, что оно и вовсе стало большой удачей))))

Во втором отделении программы члены клуба разделились на зрителей и актёров пьесы Георгия Бартоша «Олечка». Пьесу читали избранные – Георгием Бартошем.

Утром я узнала, что Аня в числе избранных)) То есть получилось, что Ане и первое заседание, и первый опыт драматургической читки...

Но первое отделение закончилось в такое время, в какое Ане уже надо было бежать на последнюю электричку.

– Мы можем доехать и на автобусе, – сказала я огромным синим Аниным глазам. После чего Аня отдала мне распечатку пьесы и укатила в Смолевичи в своём шикарном зелёном платье.

А я осталась)

И я была очуметь как счастлива))))

Конечно, волновалась. Столько зрителей (и ребёнок мой в их числе) и пьесу заранее не читала, не репетировала. Но если бы мне кто-нибудь предложил давай, я прочитаю, я бы ответила нетушки, отойдите, пожалуйста, читать буду я.

))

Время на обсуждение пьесы не регламентировалось. Собираться домой стали в начале двенадцатого. Мы с Леной как раз успевали на последний автобус.

А на первом этаже оказалось, что дверь офиса закрыта на ключ. И надо было ждать, пока придет спаситель с ключом, и улетали драгоценные минуты. Чтобы они не улетали, мы вслед за каким-то молодым человеком полезли в окно. И какой-то молодой человек ловил из этого окна внизу Лену и следом меня.

На автобус успели. Домой приехали в первом часу.

И я была очуметь как счастлива))))

***

Если бы состоялось запланированное в программе третье бонусное отделение, в котором можно было читать стихи, свои и чужие, я бы прочитала Лину Казакову, которая как раз вчера нарисовала то, что я вчера чувствовала.

Раз уж нет, выкладываю стихи здесь. Чтобы навсегда со мной остались.

Встречи их были редки, кратки –
Будто и не к чему.
Она, волнуясь, укладывала коробку страхов –
Передать ему.

Драку, которую видела в детстве. Или во сне? –
В расстегнутом пальто человека, лежащего на спине.
Черное дерево, что одно среди всех стояло, как смерть,
И то, на что она теперь боялась даже смотреть.

Ни о чем болтали, сидели в сквере, смотрели на гаражи.
Прощались, говорит: принесла тебе, как всегда,
– вот, держи.
Вроде бы, мои еще ничего – недолги, пусты,
Но никто не хочет забрать их у меня – только ты.

И был вечер в их городе праздном, и была ночь.
Он открыл неспешно коробку страхов – легко снял скотч.
Разбирал, а лето дышало рядом, трамваем звеня:
Все бывает, красивое дерево, вообще фигня.

практика

Приехали на пару дней пожить в Потсдам. Чем заняться? Гулять, конечно!

Потсдам крошечный, все рядом. Но мама говорит:

– Не ходи пешком! Велик возьми! Будет тебе водительская практика)

Немцы – товарищи практичные)

И мама, между прочим, оказалась права совершенно.

Не знаю, как бы я ездила по потсдамским велодорожкам, не имея водительских прав)

Кстати! По дороге в Потсдам в брошенном в региональном поезде свежем номере Berliner Zeitung прочитала статью об одной из берлинских автошкол, открывшей для взрослых курс занятий по езде на велосипеде по городу. Такое совпадение)

Двусторонняя велосипедная дорожка. Чаще всего они все-таки по своим сторонам проезжей части

Велосипедисты ездят строго по правилам. На каждом перекрестке, который пересекает велодорожка, для велосипедистов – свои светофоры. И даже стоп-линии у них свои)

Немножко я натерпелась страху, трамвай один раз мне звонил, один раз на общем перекрестке, дождавшись зеленого (велосипедисты останавливаются, ставя правую ногу на поребрик), не сумела нормально стартануть (от волнения).

Все это забылось, когда доехала до Сан-Суси, где нет ни машин, ни стоп-линий, ни светофоров.

Это корпус Потсдамского университета. Закрыт на реконструкцию

Одно из малопосещаемых мест парка, я там на каких-то древних ступеньках сидела, отдыхала 

Велосипедистам в парке не везде путь открыт, но это не беда)

Можно ехать по официальной велосипедной дорожке (целой дороге). А где нет запрещающих табличек, можно съезжать и на мощеные, и на грунтовые, и даже на узенькие тропинки.

К Хинезишес Хаус ближе не подъехать - запрещено

У развилок с дорожками, куда путь велосипедистам запрещен (там велосипед изображен и написано verboten), – велосипедные стоянки. Оставляй друга, иди пешком. Но я не оставляла. Год назад мы весь парк пешком обошли, а в этот раз я всю дорогу на велосипеде ездила.

Едешь себе, слева – поле травы, сзади, как ангел-хранитель, летит бабочка, где-то плёскается питьевой фонтанчик, а справа вдруг возникает дворец. Все в целом – вселенское счастье.

обычный счастливый четверг

Было уже светло, но ещё совсем рано, когда меня разбудил шум дождя (все окна нараспашку).

Проснувшись под него, засыпать обратно так здорово, что я бы забила на экзамен в ГАИ, если бы не запись к врачу.

Встала. Сделала зарядку (через такое «не хочу», что даже не хочу вспоминать). Позавтракала без аппетита и поехала.

Дождь всё ещё шёл.

***

Результаты биопсии мне отдали на руки минут за 15 до приема эндокринолога. Я в них сначала не смотрела. Потом посмотрела. И сразу полезла в Интернет – разбираться. Лучше бы не лазила... За десять минут в полутёмном коридоре клиники, в которую потихоньку стекались с улицы врачи, сёстры и пациенты, начиталась таких ужасов, что даже на несколько секунд умерла. Это казалось таким нелепым, что на саму себя разозлилась и своим же внутренним голосом на себя наорала: «Прекрати!»

Положила листок рядом.

***

Врач пришла намокшая. В хорошем настроении.

Пока оформляла визит в журнале, мы с ней пошутили о том о сём.

Потом она посмотрела мой анализ и сказала:

– Ну вот, диагноз подтверждён. Всё хорошо!

Это, конечно, не значило, что всё хорошо. Но это значило, что всё не так страшно, как предполагалось.

Уходя, я (наверное, впервые в своей жизни) сказала врачу До свидания! Просто к этому врачу мне придётся придти ещё не раз.

***

Один сырник поджаренный, второй – светлый. Малиновое варенье и сгущенка. Такой сырниковый инь-янь на тарелке получился.
 Светлого было больше (плюс сама тарелка – белая))) Причем за тёмное варенье денег с меня не взяли. Я обратила на это внимание девушки-кассира и она произнесла волшебные слова, которые незадолго до этого говорила моя врач: «Ничего страшного!»

Потом я завтракала в «Лидо» (обожаю «Лидо» ранним утром – ни людей, ни очередей, музыку хорошо слышно!), перечитывая в который раз 9-ю и 10-ю главы ПДД. Готовилась морально к очередному вождению. Вспомнила, как неделю назад девушка рыдала кому-то в телефон. Неделю назад я её, горько плачущую из-за несдачи вождения, больше понимала, чем сейчас – в утро, с постепенно заканчивающимся дождём и потихоньку наполняющееся счастьем от результатов пункции щитовидной железы.

***

На экзамен приехала заранее. В ожидании проверяющих почитала (наконец!) правила сдач, несдач и пересдач. Оказалось, сегодня – моя последняя попытка перед вторым кругом (не сдам, значит, всё заново: теория, площадка, город). А я была уверена, что есть ещё в запасе следующий четверг). Прикинула, что неплохо было бы позвонить инструктору и взять урок дополнительного вождения на автодроме.

***

Приехал проверяющий. Я зарегистрировалась и пошла на стоянку, откуда стартуют на городские маршруты областные учебки – ждать. Шла, не торопилась – ждать как минимум приходится минут 40, так лучше прогуляюсь...

Тут мимо меня проехал зелёный «Опель». Такой же, на каком училась. Я подумала – вот было бы здорово сдавать на этой машине! И тут же подкорректировала этот слишком дерзкий посыл в мироздание – ну ладно, не на этой, но хотя бы на такой же)

Но сдавала на этой. Вот прикол! )))))

И проехала идеально, хотя газ был слабоват (а, может, просто от «Опеля»-учителя за долгие недели отвыкла). И растерянность куда-то подевалась, и невнимательность... Как будто я оказалась в какой-то другой, водительской, реальности)

Сдала)

Дочке когда позвонила, она начала визжать. Потом сказала: «Давай вечером устроим праздник!»

Я согласилась, но в начале девятого, когда ехала с работы, передумала. Не потому, что поздно и не потому, что завтра рабочий день, а потому, что волну не хочу терять)

Праздник, он ведь, как известно, сменяется буднями.

Так что не надо праздника. Пусть будет обычный счастливый четверг)

я – не я

– Юлия Валерьевна, это вы? – внештатный автор пришёл, уставился на фотографию на моём столе.

Раньше рабочий стол у меня был огромный и фотография терялась на его бескрайних просторах. А теперь я перебралась в другой кабинет, за стол такой маленький, что фотография стоит едва не на моем плече.

– Я, – говорю.

– А что это там написано? Можно почитаю? – тянет руку.

– По-немецки написано. Вы читаете по-немецки? – спрашиваю и вижу, что ничего он там не читает, а просто пялится.

Хочется ему рассмотреть. А то!

– И сколько лет назад вы фотографировались?

Вот поросенок!

– Лет двенадцать, я думаю, – прикидывает...

Никаких не двенадцать. Года два назад эту фотку состряпала в фотошопе. Так что на фото не я, но можно запросто подумать, что я. А думать каждый может, о чём захочет.

Написано Не забывай, счастье зависит не от того, где ты есть или что ты имеешь, оно зависит только от того, что ты думаешь.

Вообще-то Дейлом Карнеги я уже давно не проникаюсь. Но тут не поспоришь. Все зависит от того, что мы думаем. Даже то, что мы чувствуем.

второе Сретение

...с каждым ребёнком всё обновляется и мир заново предстаёт на суд человеческий.

Гилберт Кит Честертон

Девочка попросила аквагримёра нарисовать ей на руке сердечко.

Влюбилась!!!

Здорово, что девчонки весной влюбляются!

Здорово, что весна!

Сегодня началась безоговорочно.

Потому что было очень тепло.

__________

Если вы хотите меня поддержать:

Я – автор на Литрес.

Я – чтец на Литрес.

часов не наблюдала)

Утром, уже собираясь выходить, я не обнаружила на привычном месте свои часы.

Удивительное дело, всегда кладу их в одно и то же место...

Времени было в обрез (я это чувствовала), искать часы было некогда и пришлось бежать из дому без них. Потом весь день (почти весь) я чувствовала себя как рыба без воды. Почти весь, потому что ближе к вечеру это ощущение вдруг нивелировалось...

Расхотелось готовить ужин. И я заказала суши. Их должны были привезти минут за 45 до конца рабочего дня. Но в городе снег, пробки... Уже надо было закрывать кабинет и лететь на электричку пулей, а курьера все не было.

И тут он наконец прибыл! И я наконец полетела на электричку пулей)))

Бежала сквозь снегопад, переживая, что опоздаю. Переживала, что точного времени не знаю. Чтобы узнать, надо было вытянуть мобильник из кармана, потом из чехла, потом включить экран... Но я боялась тратить время...

Когда до цели оставалось несколько сотен метров, до меня долетел волшебный голос дежурной по станции:

– Поезд на Борисов опаздывает на три минуты...

Я не знала, сколько времени. Волшебный голос подсказал, что оно у меня еще есть.

Поняла, что буду дома вовремя.

И была. И часы нашла) Просто забыла утром, где вчера вечером их оставила.

Поняла, что должна была сегодня это забыть, чтобы вспомнить, что я счастлива)

стараться быть счастливым)

И все-таки ошибался господин Прутков! Чтобы быть счастливым, недостаточно им просто быть. Надо постараться.

Постараться хотя бы не опускать руки.

Хотя бы в таких совершенно не героических ситуациях, когда вечером, облаянная по телефону внештатным автором, приходишь домой, а в подъезде опять не горит лампочка. И вместо того, чтобы ругнуться матом, просто шуруешь за новым источником света, вытягиваешь табуретку в подъезд, встаешь на нее и производишь вращательные движения – по часовой стрелке...

И появляется свет!

Счастливый куст, про который писала, выглядит теперь совсем иначе. И листья другого цвета, и вместо цветов – плоды.

В жизни всегда все меняется, хотим мы того или нет.

И если мы хотим быть счастливыми, надо стараться.

снова счастье)

Прихожу сегодня в библиотеку. Пока мне книги оформляли увидела на стойке бумажную визитницу, в ней – карточки. И написано: «Возьмите афоризм в подарок».

Афоризмы – от Шри Чинмоя. Это – тот, что вытянула я.

Тема счастья продолжается. Нет, развивается.

удовольствие, радость и счастье

Помню, психолог Елена Дубовик спросила меня: «От чего вы испытываете радость?»

Речь шла не об удовольствии, а именно о радости. И первая же мысль, отозвавшаяся в ответ на вопрос в моем сердце, показалась очень стыдной. Потому как была, на мой взгляд (взгляд 37-летней женщины, мамы, в какой-то степени руководящего работника), абсолютно несерьезная. Но факт и сегодня остается фактом – я испытываю радость от катания на коньках.

Я не очень хорошо катаюсь. И коньки собственные купила себе всего три года назад. И время на каток находится далеко не всегда. Но если есть время, могу кататься просто по кругу без остановки. И без остановки радоваться)))

Сегодня был очередной повод для радости.

А вы в курсе, что в «Арене» сейчас массовые катания проходят не на конькобежном стадионе, а там – под звездой из плоских экранов?

Там такой лед шикарный! Ровный как стеклышко! Кататься одно удовольствие.

Еще заметила сегодня, что мой ребенок уже катается лучше меня. А вот это – счастье!

моя политика

Представьте себе, что вы идете с одноклассницей по своей родной улице. Треплетесь о чем-то непринужденно, лето, погода стоит хорошая, вокруг ни души, но улица маленькая и в разгар рабочего дня это вас совсем не настораживает. И вдруг на соседней улице раздается автоматная очередь…

Ещё Советский Союз, ещё и в помине нет НТВ, и за «Рабыней Изаурой» и «Санта Барбарой» ещё даже не придумали снимать сериалы про ментов и бандитов, то есть вы вряд ли когда-либо слышали, как стреляет автомат. И тем не менее, вы точно уверены – на соседней улице стреляют из автомата.

Хорошее настроение сменяется паникой, подружка бежит к себе, вы к себе, но дома становится еще страшнее, потому что дома никого нет…

...Я была совершенно одна в пустом доме, а на соседней улице стреляли из автомата. Таким жутким было начало моих отношений с большой политикой, с той самой, которую вершат личности и с последствиями которой сталкиваются массы.

...Я была совершенно одна в пустом доме, я была в панике, но уже через несколько минут - счастлива: вернулись мама и брат. Пришли с центральной площади, где проходил стихийный митинг - вооруженные молодые люди объявляли сбор для других молодых, но не вооруженных. Киргизы собирались войной на узбеков. Русских обещали не трогать.

Это было начало лета 1990 года. Киргизско-узбекский конфликт в Ошской области, получивший неофициальное название «Ошская резня», в результате которого по официальным данным погибли 1200 человек, а по неофициальным – 10 000. Ош – областной центр – находился в 180 километрах от нашего поселка. По белорусским меркам, совсем ничего, по киргизским – с горами, перевалами и бездорожьем – приличное расстояние. Может быть, как раз из-за такого расстояния на моих именно глазах никого не «вырезали».

И всё равно именно с того момента я поняла – как раньше уже не будет никогда.

Первое время вообще не ходили автобусы (из общественных у нас был только этот вид транспорта). Те, кому жизненно необходимо было добраться в Ош, договаривались с солдатиками и ездили на военной технике, на тех же танках.

Ввели комендантский час. Он начинался в восемь часов вечера.

Представьте себе лето – киргизское, жаркое, солнечное, – когда после 20:00 никто не имеет права выйти на улицу, даже за калитку собственного двора.

Представьте выпускной бал, когда родители согласовывают в милиции, что ровно в половине восьмого 11 «А» короткими перебежками переберется из школы в дом Ивановых (он у «ашников» самый к школе ближайший), а «Б» – в дом Петровых. И никаких встреч рассвета на перевале…

...И всё равно мы были счастливы. Мы плакали, получая свои аттестаты и выражая в микрофон благодарности учителям. Мы впервые в жизни пили коньяк – именно коньяк, чтобы родители думали, что это чай. А ночью мальчики из «Б» всё-таки перебрались к нам короткими перебежками из дома Петровых в дом Ивановых (они дружили с нашими девчонками и нашу классную, казашку Тамару Джумабековну, даже называли тещей). И я выкурила с Андреем Воронцовым сигарету мира, чтобы уже больше никогда не ругаться (курить я тогда ещё не умела, закашливалась и пускала дым через нос, а он надо мной смеялся так, что мы чуть снова не поругались).

Потом комендантский час отменили. Официальной отмены не помню. Как-то само собой он отменился. И всё потихоньку посыпалось. Путч. Развал Союза. Инфляция...

Как-то на крыльце Дворца культуры я ждала своих самых младших девчонок на занятия (провалив вступительные, я вернулась в Хайдаркан и стала руководить театром танцев, в котором занимались около шестидесяти девчонок в трёх возрастных группах). Увидела, как одну из них ударил мальчик-киргиз. И дал дёру... Я его догнала (я, между прочим, хорошо бегаю) и заставила извиниться. А потом в ДК пришли его родители и сказали мне: «Ехай своя Россия!»

Не из-за этого, конечно, но я уехала. В Россию, в Питер, снова поступать. Правда, там забесплатно, не будучи россиянкой, я тоже к тому времени уже не была нужна. Разве что в технологическом институте и ещё в каком-то, куда принимали всех желающих. И тогда я поехала в Белоруссию, где жил мой отец. И поступила в БГУ.

Первый курс жила у отца, потом мы разошлись во взглядах на жизнь и он меня выставил. Я заселилась в общагу. И опять столкнулась с большой политикой.

Это был самый голодный год в моей жизни. Мы жили в комнате втроем: «киргизка» я, «казашка» Лариса Румак и беженка из Душамбе Наташа Султанова. Жили исключительно на стипендию, прожить на которую можно было исключительно неделю. Нас спасали курево (Татьяна Толстая как-то справедливо заметила, что в блокадном Ленинграде именно курение было главным спасением от голода) и друзья-белорусы. Почему-то, несмотря на пустые полки в магазинах, в деревнях и малых городах были и картошка, и сало, и молоко, и пальцем пиханая колбаса (а ведь тогда и Дажынак-то ещё не было). Друзья нас подкармливали. Кроме того, мы воровали картошку у ребят из 309-й. У них в блоке стоял всегда целый мешок. По понедельникам, средам и пятницам мы у них картошку просили, а по вторникам и четвергам – воровали. Потому что просить каждый день было стыдно. Стыднее, чем воровать.

Однажды мы с Наташей пошли за хлебом к однокурснице Лене Колодко. Пришли и сказали: «Ленка, мы сварили суп, а хлеба у нас нет. Не угостишь?» (Супа у нас, конечно, не было.) Колодко дала нам большой кусок, мы разделили его и съели прямо в коридоре, потому что мысль о необходимости делиться ещё и с Ларисой приводила в ужас.

А как-то в канун 8 марта ребята из 717-й принесли нам ключ от своей комнаты: «Мы едем домой, а вы, если проголодаетесь, можете брать у нас, что хотите. Это вам такой подарок». Естественно, мы отправились в рейд сразу. Нашли только пакет с какой-то крупой. Крупа, лишь мы залили её водой, растворилась и превратилась в обойный клей. В надежде, что ситуация изменится, мы его даже немного поварили. Потом Наташа попробовала варево и сказала: «Да, это клей. Но если ты добавишь туда сахара, я его съем». Я показала ей фигу. Мне было жалко сахара.

На втором курсе я столкнулась и с не очень большой политикой. Комендант общежития совершенно несправедливо пытался расселить нас из только что отремонтированной собственными силами комнаты. Мы создали тогда свой маленький комитет, написали письмо о несправедливости коменданта и каждый день после лекций ходили по 13-этажной общаге – собирали под этим письмом подписи.

Пошли с этим письмом за защитой в «Знамя Юности», а потом в ректорат. И хотя под письмом подписалась почти половина общаги, ничего не изменилось, нас расселили, а по окончании учебного года и вовсе выселили в другое общежитие.

Это был второй курс. 1993-1994 учебный год. Почти всё, что происходило в моей жизни в этот учебный год, было прямым следствием той самой большой политики, с которой под автоматные очереди я начала знакомиться в 1990 году.

И всё равно мы были совершенно счастливы. Мы просто так гуляли по Минску; распевали песни под гитару в рекреации (место, где можно было курить)... Раскручивали Ларискиных ухажеров на подарки (естественно, съедобные). И коньяк мы тоже пили: шли с Вовкой Лебедевым в кафешку на «Динамо», говорили бармену: «Ну вот, решили пожениться» и бармен нас по такому случаю угощал. И обязательно праздновали свои дни рождения, закуски было мало, поэтому мы пили на брудершафт (перед каждым тостом распределяя, кому с кем на сей раз целоваться), то бишь водку не закусывали, а зацеловывали. И почему-то я в то время вообще не думала о том, что будет дальше. Возможно, потому, что знала – что бы ни было, я буду счастлива.

Я жила в Киргизии, живу в Беларуси, могла бы жить в Германии. Я точно знаю: несчастный человек, откуда бы он ни был, не станет счастливым, куда бы он ни уехал. Счастье - оно не снаружи, оно внутри. Там, куда не доберётся никакая, даже очень большая политика.